Рождество пришло в мир. Праздник безусловной надежды и света, упрямо пробивающегося сквозь любую, самую беспросветную тьму.
Я прикрыла глаза, слушая этот благовест, впитывая его каждой клеточкой своего существа, и, приподняв хрустальный бокал, тихо прошептала:
— Пусть все мы будем счастливы.
Глава 79: Запоздалые вести и приговор веку
Новости в Неаполь добирались медленно. Они плыли на попутных торговых судах, тряслись в почтовых каретах по разбитым зимним дорогам Италии и ложились на наш стол с мучительным, зловещим опозданием. Пока мы наслаждались мирными вечерами и слушали рождественские колокола, в заснеженном Париже уже вершилась история, навсегда меняющая облик мира.
В конце января Василий Петрович принес в гостиную целую стопку свежих, пахнущих сырой типографской краской европейских газет. Его лицо было бледным, как мраморная крошка на наших садовых дорожках, а руки, привыкшие держать государственные печати, едва заметно дрожали.
— Ты была права, Анна… Господи Всемогущий, ты была права во всем, — глухо произнес он, опускаясь в кресло и бросая газеты на столик. — Читай.
Я взяла в руки шуршащие листы. Сухие, газетные строчки били наотмашь, восстанавливая хронологию кошмара, который мы чудом избежали.
Хроника немыслимого суда
События во французской столице развивались с пугающей, неотвратимой быстротой. Из разрозненных репортажей перед нами выстраивалась картина беспрецедентного судилища над помазанником Божьим:
10 декабря: Национальный Конвент официально начал суд над низложенным королем Людовиком XVI, которого теперь презрительно именовали «гражданином Луи Капетом».
11 декабря: Король лично предстал перед Конвентом. Газетчики описывали его спокойствие и достоинство, с которым он слушал обвинительный акт.
26 декабря: Людовик появился в Конвенте во второй раз. Его защиту блестяще и отчаянно представил адвокат Раймон де Сез. «Я ищу среди вас судей, а вижу лишь обвинителей», — приводили газеты слова отважного защитника.
27–28 декабря: В Конвент было внесено предложение спасти монарха, передав вопрос о его судьбе на всенародное голосование — апелляцию к народу. Но тут на трибуну поднялся Робеспьер.
Я зачитала вслух цитату Недокупного, от которой по спине пополз ледяной холод:
«Людовик должен умереть, чтобы нация могла жить».
Конвент, запуганный якобинцами и ревущей толпой на трибунах, отклонил предложение о референдуме. Ловушка захлопнулась.
Василий Петрович закрыл лицо руками, слушая, как я зачитываю последние, самые страшные новости января.
15 января: Конвент вынес свой вердикт. 707 голосами Людовик XVI был объявлен виновным в заговоре против общественной свободы и безопасности нации. Против не проголосовал ни один человек. Ни один!