— Годится.
Мы разделились. Гриша пошел через двор к пристройке, я пока остался за воротами, чтобы управдом меня не заметил.
Через пару минут донеслись голоса. Гриши — приветливый, с показной солидностью, и управдома — настороженный, бурчливый.
— Мне это не положено, — ворчал Степаныч. — Квартирами занимается контора, я тут ни при чем…
— Понимаю, понимаю. — Пудов был само радушие. — Но я, видите ли, человек занятой, а в контору ехать — полдня. А мне бы только глазом глянуть, прикинуть. К тому же знаю я эти конторы: распишут все в лучшем свете, а про минусы забудут. Вот мне бы правду узнать, понимаете? За беспокойство, само собой, компенсирую…
Пауза, потом шаги. Сначала по снегу, потом по лестнице, когда они вошли в подъезд.
Я выждал тридцать секунд и прислушался. Тихо, двор пуст. Зашел, быстро подходя к сараю. Замок — старый, чугунный, тяжелый, но простой.
Еще раз огляделся, присмотревшись к окнам и убеждаясь, что на меня никто не смотрит, обхватил его рукой, дернул, вложив в пальцы начальную стадию Тела Духа. Металл крякнул, дужка выгнулась и вылезла из паза. Замок повис на одной петле.
Я перевесил его через одну петлю, потянул створку. Дверь открылась с тихим скрипом.
Внутри меня встретил пыльный полумрак, запах сырости и старого дерева. Свет падал из узкого окошка под потолком, расчерчивая пол тусклой полосой. Вдоль стен — большие плетеные корзины с крышками, деревянные ящики, стопки перевязанных тюков. Все расставлено в хаосе, без видимого порядка, но на каждой корзине и ящике — бирка. Бумажная, привязанная бечевкой — с фамилией и номером квартиры.
Я начал искать.
Корзины стояли вперемешку: старые и новые, большие и маленькие. Бирки выцвели, некоторые — до полной нечитаемости. Я двигался вдоль стен, наклоняясь, щурясь, подсвечивая себе — за неимением фонаря — слабым алым светом с ладони. Пламя давало достаточно света, чтобы разобрать буквы, но приходилось быть осторожным: открытый огонь в деревянном сарае — не лучшая идея.
Волков, кв. 8.
Миронова, кв. 14.
Степанец, кв. 27.
Кузнецовы, кв. 3.
Тарасовы, кв. 11.
Я прошел весь сарай. Вернулся к началу и прошел снова — медленнее, проверяя каждую бирку, включая те, что висели на боку или были завернуты внутрь. Заглянул за штабель досок в углу, за ржавые лопаты и ведра. Проверил два ящика без бирок — чужие вещи, чья-то старая одежда, потрескавшаяся посуда.
Симонова не было. Нигде.
Третий круг. Я начал проверять пол — может, сдвинули, завалили, может, бирка оторвалась и корзину задвинули в угол. Ничего. Сарай был не так уж велик, и после четвертого прохода я был уверен: вещей Симонова здесь нет. Либо управдом их выбросил, либо продал, либо — и от этой мысли по спине пробежал холодок — кто-то забрал их раньше меня.