Вирр метался между нами, хватая тех, кто оказывался слишком неосторожен. Его челюсти смыкались с сухим щелчком, он рвал сухожилия, раздирал вены, перекусывал кости, опрокидывал людей на землю, где их быстро добивали.
Общая картина битвы, которую я видел краем глаза, казалась очевидной. Наша масса — триста пятьдесят человек — сомкнулась вокруг ста пятидесяти Ворон. Мы окружали их, сжимали кольцо.
Слышны были хриплые крики, звон стали о сталь, глухой стук по щитам, хруст костей. Вороны дрались отчаянно, но они были в меньшинстве, их строй начал терять форму под напором. Казалось, еще пятнадцать минут, и их сопротивление будет сломлено. Они либо побегут, либо будут перебиты до последнего.
Но это-то и напрягало. Слишком уж глупо они ввязались в этот бой на открытом поле против превосходящих сил. Слишком уж пассивно, почти по плану, они позволяли себя окружать.
Они не пытались прорвать наш строй клином, не предпринимали попыток уйти в оборону. Они просто сражались. И это была не ярость загнанного зверя. Это было… терпение.
И похоже, не мне одному это казалось. Слева, со стороны, где дрались «Лисий Хвост» и «Обжорный Крюк», донеслись резкие, отрывистые крики: не боевые, а командные.
— Стой! Назад! — Это был голос Лисицына, пронзительный и злой. — Не лезь дальше, сукины дети! Держи строй! Не преследовать!
Его люди начали сдерживать натиск, отходя на шаг, смыкая щиты.
Еще дальше донеслось рявканье Борща:
— Ко мне! Отрезать их, не пускать дальше! Сомкнуть ряды, щиты вперед!
Они не развивали успех. Они приказывали своим людям не прорываться вглубь сомкнувшихся Ворон, а лишь удерживать позиции. Как будто ждали подвоха.
И дождались.
Сначала я услышал оглушительный, пронзительный свист. Металлический, резкий, как удар иглой по барабанной перепонке. Он прорезал гул битвы, заставив на мгновение затихнуть все вокруг.
Это был условленный сигнал Лядова. Сигнал тревоги. Беды.
Я отбил удар очередного из Ворон, сломал древко и отшвырнул ошеломленного бойца в сторону Димы, который тут же прикончил его коротким ударом в висок. Обернулся, глядя туда, откуда, по логике, следовало в первую очередь ждать подвоха.
И верно. С нашего тыла на поле вливалась еще одна группа людей — около сотни. Они бежали быстро, молча, стремясь за минимальное время преодолеть разделяющее нас расстояние.
Мое духовное зрение сразу нашло самую яркую точку. Впереди этой сотни, обгоняя своих бойцов, почти летела женщина. Невысокая, в темной облегающей одежде из прочной кожи, не стесняющей движений.
В одной руке у нее был короткий, изогнутый клинок, в другой — небольшой, но массивный пистолет. Явно духовное оружие. Ее аура горела холодным, концентрированным огнем. Пиковая стадия Сердца Духа. Вторая за сегодня. Третья, считая Лядова.