Его обслуживали две девушки. Обе в одинаковых темно-зеленых платьях из дорогого шелка, с глубокими, откровенными вырезами на груди и короткими, обтягивающими рукавами.
Одна, блондинка с собранными в сложную прическу волосами, стояла слева, наклонясь, и бережно подносила ему к губам массивную серебряную чарку с темным вином. Другая, рыжая, с волосами до плеч, сидела прямо на широком подлокотнике его кресла, одной рукой лениво массируя ему плечо, другой протягивая кусочек запеченного мяса на маленькой вилке.
Они что-то говорили, тихо перешептываясь и хихикая, их движения были плавными, отточенными, привычными — явно готовы были оказать и другие, более интимные услуги, но молодой человек казался слишком пьяным и погруженным в себя даже для этого.
Он заметил меня не сразу. Блондинка что-то прошептала ему прямо на ухо, почти касаясь губами мочки, и он медленно, с некоторым усилием повернул тяжелую голову в мою сторону.
Его взгляд зацепился за мою фигуру, на секунду затуманился еще больше, потом немного прояснился. Он широко, неестественно растянул губы в улыбке, махнул свободной рукой в мою сторону, едва не выбив при этом чарку из руки блондинки.
— А-а-а! — Голос у него был густой, заплетающийся, слова слегка смазанные. — Виновник торжества! Наконец-то! Я уж думал, старик Червин обманул, подсунул какого-нибудь лешего с окраины. Подходи, подходи ближе, не стесняйся, тут все свои!
Он засмеялся — громко, с неприятной хрипотцой.
— С наступающим, понимаешь! Новый год на носу! Самый что ни на есть повод выпить! Садись, садись со мной, сейчас все организуем
Он повернулся к рыжей, сидевшей на подлокотнике, и тыкнул в мою сторону не совсем прямым пальцем.
— Ты! Иди, позаботься о госте. Угости, напои. Смотри, чтобы парень не скучал. Непорядок будет — накажу.
Девушка на мгновение замерла, ее профессиональная улыбка стала чуть более натянутой, глаза скользнули по мне. Она плавно соскользнула с подлокотника, словно ее тело не имело веса, и направилась ко мне.
Блондинка тут же заняла ее место, прижимаясь к Топтыгину еще теснее, продолжая кормить его с вилки. Он открыл рот, как птенец.
Рыжая подошла ко мне на расстояние вытянутой руки. Вблизи я разглядел россыпь мелких веснушек на переносице и скулах, зеленые, чуть раскосые глаза.
Платье действительно было откровенным: тонкий шелк плотно облегал молодое тело, подчеркивая каждую линию, глубокий вырез открывал большую часть груди. От нее волнами исходил цветочный, слегка приторный аромат, смешанный с запахом сладкого вина и ее собственного пота.