– Реакция бывает разная, – Максим не повышал голоса. – Кто-то бледнеет от стыда, кто-то от злости, кто-то от внезапной боли или несправедливой обиды. Суд не принимает «он побледнел» как улику. Суд принимает предмет, свидетельские показания, заключение эксперта, логическую цепочку без дыр. Ты любишь играть в разведчиков. У хорошей разведки каждый шаг записан и подтвержден.
Вова промолчал. Пальцы комкали край куртки.
– Про письмо, которое ты писал печатными буквами, – продолжил Максим. Спасибо. Я его получил, прочитал. Анонимки в ответ не комментируют, но по ним работают. Ты дал нам важную информацию. Но было бы лучше, если бы ты сразу назвал имя Косуло. – Максим сделал паузу и подвел итог долгому разговору: – Итак, дорогой мой юный следопыт! Мы работаем. А твоя задача сейчас простая. Больше не играть в разведчика и мстителя. А помочь нам в качестве свидетеля и исправить то, что натворил.
Мальчик поднял взгляд:
– Что мне делать?
– Первое, – перечислил Максим, – пойдешь со мной и мамой к инспектору по делам несовершеннолетних, расскажешь все как есть. Мы постараемся, чтобы все закончилось на уровне профилактической беседы, но ты должен взять ответственность за проступок. Второе: приведешь Костю, с которым делал эти штуки. Мы заберем то, что у вас осталось, чтобы никому больше не пришло в голову повторить. Третье: отдашь мне все письма, конверты и черновики. Это тоже доказательства, они пригодятся.
– А меня… посадят? – Вова проглотил комок.
– Ты несовершеннолетний. Тебя не посадят, – сказал Максим. – Но разговор с комиссией будет. И мама узнает. Это неприятно, зато честно. Без этого никак. Даже если тебе кажется, что правда на твоей стороне.
Вова кивнул.
– А с ним, с этим Косуло, что будет?
– Узнаешь, – пообещал Максим. – Чуть позже.
Они помолчали.
– Ладно, – Вова выдохнул. – Я приведу Костю. И расскажу все маме.
– Правильно, – кивнул Максим.
– А эта фотка… – Вова кивнул на стенд.
– Пусть висит, – сказал Максим. – Пусть все видят и знают. Но выводы будем делать мы, когда соберем все части.
С утра у входа Дома офицеров толпился народ. Машины прибывали одна за другой, дергались, тормозили, сдавали назад. Водители махали руками. Журналисты выпрыгивали на ходу, искали глазами кого-нибудь из руководства. Телевизионщики тащили штативы, кабели плелись по плитам, цеплялись за ноги и ботинки. Оператор поставил камеру, глянул в видоискатель, выругался, сдвинул треногу на два булыжника вправо. Светотехник возился со стойкой, поднял софит, опустил, снова поднял. Помощник держал растяжки, матерился, когда ветер колыхал ткань.