– Я буду у аппарата, – Оксана улыбнулась едва. – Если застучит линия, постараюсь держать.
Он достал из планшета маленький кубик сахара. Положил рядом с ее карандашом.
– На удачу, – сказал он.
– Пусть будет, – ответила она. – Вернетесь, заберете.
Первое свидание получилось само. На следующий день выезд задержали. Дождь прошел полосой, мокрые доски крыльца блестели. Оксана вышла на минуту из комнаты, закрыла за собой дверь, чтобы не перекрикивать аппараты. Они стояли на ступеньках. Где-то рядом кто-то спорил, у кухни раздавали горячее. Андрей протянул ей маленькую плитку польского шоколада с начинкой Ptasie Mleczko с всадником на обертке, она взяла и улыбнулась. Потом он показал на сад за школой.
– Пройдемся? – попросил он.
Они шли между кустами, разговаривали тихо и просто. Про дом, про сестру, про товарищей в роте. Оксана рассказала, что пошла на фронт добровольно, что училась ставить линии, что по ее голосу многие сразу узнают штаб.
– Я слышу, когда вы на линии, – сказала она. – У каждого свой темп. Вы говорите быстро, но не кричите.
– Крики в трубе только мешают, – ответил он. – Лучше коротко и точно.
Он коснулся ее локтя, будто подсказывая, куда ступить, чтобы не сойти в грязь. Она не отняла руки. Так стояли пару секунд. Потом вернулись к крыльцу. На узле связи зазвонило сразу несколько линий.
Ночью он повел взвод на указанную точку. Колонна передавала короткие команды. Штаб дважды вызывал «Березу», просил подтвердить время прохождения. В наушниках взводного связиста звучал знакомый тембр.
– Второй, это штаб, прием.
– Второй на связи, – отвечал он. – Проходим мост, противника не наблюдаю.
– Поняла, – сказала Оксана и почти шепотом: – Я здесь…
Это «я здесь» он запомнил. С утра к танкистам прибыл курьер. Привез пакет, записку и тот самый сахарный кубик. Оксана написала на клочке бумаги, коряво и коротко: «Сберегла. Возьмите обратно. Удачи вам».
В другой вечер он нашел ее во дворе школы. Она сидела на нижней ступеньке, держала в руках раскрытую книжку без обложки. Он сел рядом. Им было достаточно пяти минут. Он рассказал, как их машина застряла в болоте и как механик вытянул ее, заставив так пятиться назад. Она рассказала, как держала линию, когда немецкая артподготовка обрушила половину столбов.
– Я тогда думала, что никто не дозвонится, – сказала она. – А вы дозвонились.
– Я знал, что вы там, – сказал он.
Первый поцелуй случился просто. Он поднял прядь с ее лба, она подняла взгляд. Больше ничего не нужно было. В комнатах уже опускали светомаскировочные шторы, из коридора раздался голос: ее звали. Она встала, сказав только: