Валентина смотрела на него, не отнимая рук.
– Илья…
– Я серьезно, Валя. Мы могли бы попробовать. Вместе.
Она покачала головой.
– Я не смогла сделать счастливой ни себя, ни сына. А тебя и подавно.
– Это неправда, – возразил Илья. – Ты просто боишься. Боишься попробовать еще раз.
– Конечно, боюсь, – призналась она. – Страшно снова ошибиться, снова все разрушить.
Илья поднес ее руки к губам и осторожно поцеловал.
– Валя, дай нам шанс. Дай себе еще один шанс на счастье.
В полуподвальном зале играла тихая музыка. За соседними столиками сидели парочки, тихо разговаривали, смеялись. Обычная жизнь обычных людей, которая казалась Валентине такой далекой и недоступной.
– А вдруг получится? – тихо спросил Илья. – Вдруг мы сможем быть счастливыми?
– Не знаю, – прошептала она. – Очень хочется поверить, но… так страшно.
– Я буду рядом, – пообещал он. – Что бы ни случилось.
Валентина посмотрела ему в глаза – внимательные, честные, полные надежды и любви.
– Хорошо, – сказала она совсем тихо. – Попробуем.
Илья улыбнулся – впервые за эти дни – и крепче сжал ее руки.
А где-то далеко, во Владивостоке, восьмилетний Димка ложился спать в чужой квартире и, может быть, думал о маме. Но это была уже другая история, которая еще ждала своего времени.
Ближе к вечеру Грайва поехала в школу, чтобы поговорить с директором и завучем о новом экспонате в музее. Но едва она подошла к зданию школы, как увидела на крыльце группу людей с аппаратурой.
Ей навстречу, возглавляя группу худых длинноволосых парней с осветительными приборами и клубками проводов, шел Иван Косуло. Увидев Валентину, он радостно замахал рукой.
– Если не ошибаюсь, вы из «Советской культуры»? – уточнил он, подходя ближе. – Как удачно! Сейчас у меня съемка для телевидения прямо в музее!
Косуло был явно в приподнятом настроении, глаза за толстыми стеклами очков блестели от возбуждения.
– Знаете, это была блестящая идея наших замечательных телевизионщиков – снять интервью именно там, среди экспонатов, которые буквально дышат войной! Представляете, какая получится атмосфера!
– Представляю, – согласилась Валентина.
– Подождите полчасика, пожалуйста, – попросил Косуло. – У меня есть для вас прекрасный материал! Я расскажу, как вырвался из окружения в сорок втором году под Брянском. Это такая история – кровь стынет в жилах!
Следом за ветераном тащился осветитель – молодой парень с усталым лицом, путающийся в проводах и что-то недовольно бормочущий себе под нос.
– …идея съемок в этом крохотном музее совершенно идиотская, – ворчал он, разматывая кабель. – Невозможно нормально установить приборы и аппаратуру – тесно, нет места. А съемки можно вести только против яркого окна – получится полная ерунда…