– Тогда все ваше дело рассыпается, – пожал плечами Микитович.
– Отнюдь, ваше преосвященство, – усмехнулся Максим и взглянул на Валю.
– Дело в том, – сказала Валя, – что лайковые перчатки, изготовленные из тонкой и эластичной кожи козлят, могут оставлять отпечатки. Лайковая кожа очень тонкая и эластичная, почти как «вторая кожа». Кроме того, перчатки Косуло были сшиты вручную, потому имеют уникальные особенности кроя и износа. Именно это помогло экспертам идентифицировать отпечатки на бутылках в номере Бусько. Заключение у меня на руках. Отпечатки на бутылках стопроцентно оставлены руками Косуло в перчатках.
Микитович поднял рюмку и вдруг усмехнулся:
– А мне сегодня звонили. Спрашивали, как мои успехи. Я сказал, что занавес только поднялся.
– Вот и придержим, чтобы не хлопали раньше времени, – ответил Максим.
Они замолчали. В буфете кто-то на соседнем столике спорил о футболе. Илья перевел взгляд с рюмки на Максима.
– Страх – единственное, что Косуло не сумел скрывать. А так он артист хороший.
– За что пьем дальше? – спросил Микитович.
– За то, чтобы Сёма не потерял пленки второй раз, – сказал Максим и улыбнулся.
– Не потеряет, – уверенно сказала Валя. – Он теперь охраняет их лучше, чем паспорт.
– Тогда по маленькой, предложил Илья. – И вам снова слово, Максим Николаевич.
Они разлили первую бутылку «Славутича». Пили без тостов. В окне мелькнула снежная крошка. На столе лежала папка с заключением экспертизы по отпечаткам на бутылках «Посольской». Никто не торопился ее открывать.
– Ладно, едем дальше, – Максим глотнул из стакана, стукнул пальцем по пустой бутылке шампанского. – Девушка, еще одну! И бутерброды, если есть… Утром, когда сообщили о смерти Бусько, наш герой скорбел, как по учебнику. Лицо – мокрое, голос – мягкий. Внутри, уверен, ликовал. Решил, что опасность миновала. В голове одна задача: встречи, интервью, операторы, вспышки. Ему нужна была броня из газетных статей и телепередач. Аплодисменты, почет, фото с детьми, чтобы никто и думать не смел, что он не тот, за кого себя выдает.
– Если б не вечер в баре, – вставила Валя.
– Именно, – кивнул Максим. – Анна Степановна перебрала. И громко, на весь зал, выдала: не все ветераны те, за кого себя выдают. Фраза, как лезвие по стеклу. У Косуло снова страх проснулся. Решил, что Анна знает о нем все. Увязался за ней, как зверь, жаждущий крови, пошел следом по лестнице. Под каким-то предлогом зашел к ней в номер, типа про подвиги поговорить, про память. Оружия не было. Действовал, как мог, грубо и быстро. Повалил на кровать и задушил ее полотенцем. Потом тем же полотенцем протер ручки двери и ушел.