— Тогда покажи, что там у тебя за спиной! — я шагнул вперёд.
— Кирюха, да ладно тебе! — Марчуков моментально вскочил и подбежал ко мне. — Давно же уже все было, чего ты?…
Он имел вид растерянный. Сознание мое как будто разделилось. Взрослому «я» было даже немного смешно. Так-то я давно уже догадался, кто именно исполнитель хитроумного плана Прохорова, как не дать отряду опозориться на сцене. Ещё даже до того, как увидел маму Мусатова на родительском дне. А в походе, когда Марчуков заикнулся про дым, стало понятно,что и он был в курсе тоже. Никакого зла на ребят я за ту историю не держал, даже если Марчуков был с самого начала в курсе. Я тогда был неизвестный новичок, а они — закадычные друзья, с которыми в огонь и в воду и все такое.
А вот вторая часть моего сознания вовсе не была настроена миролюбиво. Возможно, это Кирилл внутри своей головы жаждал справедливости и возмездия.
— Показывай давай, что там у тебя, — я подошёл вплотную к Мусатову.
— А если нет, то что? — задиристо отозвался он. Скорее всего, в драке против него у меня особо и шансов-то нет.Он был крепкий, кряжистый, и за сезон я уже успел увидеть его «в деле».
— Ты думаешь, я драться с тобой что ли буду? — спокойно сказал я. — Я просто сейчас заору и попрошу позвать кого-нибудь из вожатых. Или ещё лучше сразу Надежду Юрьевну.
— Настучать, значит, хочешь? — Мусатов набычился.
— Так ты же мне сам выписал индульгенцию, — усмехнулся я. — Когда мне в рюкзак подсунул шашку и Анне Сергеевне настучал.
— Ничего я тебе не выписывал! — Мусатов с силой толкнул меня в грудь. Я сделал несколько шагов назад, но на ногах устоял.
— Ребят, не надо, а? — жалобно проныл Марчуков.
— Так что, Мусатов, покажешь, чем занимался, или я зову вожатых? — я посмотрел в лицо «сына степей».
— А если покажу, то не позовешь что ли? — огрызнулся он.
Я задумался. Если сейчас сдать хулигана-Мусатова директору, то что она сделает? Запретит ему приезжать в лагерь? Так он и так не приедет… Может в характеристику занести это происшествие. Тогда у него могут быть проблему с комсомолом и чем-то там ещё. Но Мусатов меньше всего похож на карьериста. Скорее уж после восьмого класса он отправился в какое-нибудь училище, получит рабочую специальность… Или будет матери помогать с ее бизнесом.
— Слушай, Мусатов, — сказал я. — Ладно в тот раз… Ты не хотел, чтобы наш отряд опозорился с олежиной сценкой. Но сейчас-то зачем?
— Эй, подожди! Что значит, опозорился с моей сценкой? — обиженно завопил Марчуков.
— Да это же не я говорил, что опозоримся, а Прохоров! — Мусатов сжал кулаки.