Дверь нашей палаты распахнулась.
— И почему вы до сих пор не построились на зарядку? — грозно спросила Елена Евгеньевна, останавливаясь на пороге.
— Так сегодня же нет зарядки… — Марчуков задрал ноги на спинку кровати.
— Это тебе кто сказал?
— Так последний день же…
— Завтра последний! — голос Елены Евгеньевны звучал строго. — Или тебе, Марчуков, устроить отправку домой до «королевской ночи»? У нас как раз сегодня Петрович едет в город, может и тебя захватить…
— Ой-ой, уже бегу!
Мы всей палатой сорвались со своих мест и начали торопливо натягивать шорты и засовывать ноги в кеды. Вожатая посторонилась, уворачиваясь от нашей кучи-малы, ломанувшейся к дверям.
На улице никого не было. Никто не бежал в сторону стадиона, из нашего отряда мы тоже были первые.
— Елена Евгеньевна, это вы нас так разыграли? — протянул Марчуков, поворачивая голову в сторону стоящей в дверях вожатой.
— Почти, — вожатая улыбнулась. — Зарядки сегодня и правда нет.
— Уоооо! — Марчуков вышел из строя и сел на лавочку. — Я же говориииил!
— Ребята, я хотела с вами поговорить, — Елена Евгеньевна селя рядом с Марчуковым. — Меня Надежда Юрьевна попросила. Вы самые взрослые у нас, я же могу на вас рассчитывать?
— Это нам что, никого пастой намазать нельзя? — лицо Марчукова стало обиженным.
— Да как ты мог подумать, что я попрошу о такой жертве⁈ — Елена Евгеньевна рассмеялась. — Нет, конечно. Костер подготовить. Помочь все оформить, проследить за порядком и все такое.
— Уф! — Марчуков с облегчением выдохнул. — Да что за вопрос, Елена Евгеньевна, конечно же мы поможем! Да, ребята?
Удивительное дело. Я шел по усыпанной хвоей дорожке, уже практически родной, и тащил здоровенный тюк с плакатами в сторону костровой поляны. Действительно, как-то быстро время пролетело. Дни после похода пролетели вообще пулей. После дождливой дневки оказалось, что от стоянки до лагеря вовсе необязательно тащиться двенадцать километров и переваливать через холмы. Берегом реки до лагеря было километра два.
И вроде потом много всякого ещё случилось. И вроде как и ничего особенного.
Последний день. Уже завтра все разъедутся. Ну, почти все. А через три дня, второго июля, начнется вторая смена. Новые лица, новое все. Ну, Марчуков и Мамонов остаются, что радует, на самом деле.
День тянулся неожиданно долго. После завтрака мы успели развесить транспаранты на костровой поляне, потом подготовили зал к вечернему отчетному концерту, а потом начали к нему готовиться. Командовали подготовкой Шарабарина с Коровиной. Я так и не смог решить, говорить ли Шарабариной, что ее лучшая подруга у нее за спиной крутит с ее Игорем. Который с того похода делал вид, что меня не существует. Впрочем, я тоже. Не знаю, был ли тот сон с Кариной настоящим, или это мое подсознание дало мне чувствительный подзатыльник, но я перестал следить, что там происходит между всеми этими взрослыми.