Не знаю, сколько я лежал вот так вот без сна. Мне показалось, что целую вечность. Я уже спел мысленно все песни, которые вспомнил. Посчитал овец. Трижды. Каждый раз доходил до пятого десятка и сбивался. Сон не приходил. Я прислушивался к разговорам у костра. Кто-то там еще остался. Может, ну их, эти попытки уснуть? Выбраться из пахнущего старыми тряпками брезентового домика и тоже пойти посидеть? Послушать страшных историй, посмеяться над анекдотами? Ну не посплю ночь, завтра мы все равно никуда не идем, можно будет днем поспать…
И тут я понял, что больше я не в палатке. Непроглядный мрак сменился темнотой обычной квартиры. На стене напротив тускло светится красным выключатель. Из-под двери кухни пробивается тусклый свет уличных фонарей. На кресле — темная фигура девушки. Но лицо ее видно отчетливо — в руках у нее смартфон, и она быстрыми движениями пальца что-то пишет. Карина. Моя дочь.
— Вот черт… — прошептал я.
— Не спится? — сказала она, не отрывая глаз от телефона.
— Ты что, меня слышишь? — обалдело спросил я.
— Я вроде пока не глухая, — огрызнулась Карина.
«Неужели мне все приснилось?» — подумал я. Лагерь, Кирилл Крамской, Мамонов, Шарабарина… Мои молодые родители, Игорь Снегов? Странное чувство. Как будто даже облегчение, что наконец-то я вернусь в свой привычный мир гаджетов, продуктового изобилия и собственной квартиры. Но почему-то досады было больше. Надо же, все казалось таким реальным. Даже более реальным, чем моя настоящая жизнь последние годы.
Я спустил ноги с кровати, нашарил в привычном месте тапочки, протянул руку, коснулся пальцами махровой ткани халата. Сунул ноги в тапки, накинул халат, дотопал до кухни. Открыл холодильник, взял с дверцы банку пива. Дернул за колечко. Раздалось привычное шипение. Сделал длинный глоток. От холода слегка заломило виски. Я вернулся в комнату и сел на кровать.
— Такой сон удивительный снился… — сказал я.
— Ты запиши, говорят Менделеев во сне свою дурацкую таблицу увидел и на весь мир прославился, — иронично проговорила Кара.
— Мне про другое, — отмахнулся я, чувствую настойчивое желание выговориться. — Мне снилось, что я попал в тело четырнадцатилетнего мальчишки, которого отправили в пионерлагерь в тысяча девятьсот восьмидесятом году. В этом лагере познакомились мои родители, твои дедушка и бабушка. Они там тоже работали.
— Это же где-то в Новокиневске было? — на лице Кары появилась как будто бы тень заинтересованности. Она даже глянула в мою сторону. Правда, вряд ли меня увидела, свет я так и не включил.
— Ага, в Новокиневске, — я сделал еще один глоток пива. — Понимаешь, там случилась какая-то история, о которой мне не рассказывали никогда. А родители из Новокиневска переехали. И с родней потом больше не общались. Я даже не знал, что твоя бабушка была физруком в этом пионерлагере.