— У него была тетрадка, где он писал фантастику про космический корабль и капитана… этого… как его… — проговорил я, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Как будто я снова в школе, стою у доски кабинета географии, а доклад только что зачитал по биологии. И все смеются…
— Вот об этом я и говорю, — Кара снова уткнулась в телефон. И пробурчала. — В своей жизни не разобрался, а в чужую пытаешься лезть изо всех сил.
— Кара, тебе кто-то угрожает? — спросил я, вспомнив свои сны про того типа в узких штанах, компанию девчонок и все такое.
— С чего ты взял? — буркнула Карина.
— Просто… — я пожал плечами и потянулся к телефону. Карина права. Я действительно так ничего и не узнал про Кирилла Крамского. Даже не попытался узнать. Сейчас было, наверное, глупо уже пытаться что-то выяснить, но стало интересно, аж жуть. Я почувствовал зуд в пальцах от необходимости спросить у всезнающего интернета, что это был за парень, в теле которого я гостил летом тысяча девятьсот восьмидесятого года. Экран засветился, но как-то странно. Цветные полосы, рябь, будто на экране испорченного телевизора.
— Что за черт? — пробормотал я, тыкая пальцем в смартфон. Никакой реакции. Может у меня с глазами что-то не так? Я крепко зажмурился, несколько раз моргнул, попытался сосредоточить взгляд на мониторе. Какой-то навязчивый писк звучал над самым ухом. Я нахмурился, попытался тряхнуть телефон. Рука двигалась медленно, словно в киселе. Я недоуменно посмотрел на Карину. Ее я видел отчетливо, хотя в комнате все еще было темно. Моя дочь стояла в дверях, одетая в шорты и клетчатую рубашку. Совсем как у Шарабариной. И смеялась. Писк над ухом стал настойчивее.
Я махнул рукой, отгоняя назойливое насекомое. И… проснулся.
Тело задеревенело. В щеку больно врезались зубчики металлической молнии. Прямо перед носом я увидел спящее лицо Марчукова. Рот приоткрыт, обе ладошки подсунуты под щеку. По брезентовой крыше палатки барабанят редкие капли дождя. Сквозь щели плохо зашнурованного входа пробивается серый свет раннего утра. Какая-то пичужка надрывно чирикает прямо над головой.
Я приподнялся. Задел головой мокрый потолок палатки. Крупная капля упала мне за шиворот. Брррр! Потребность выбраться наружу стала почти нестерпимой. Я вылез из-под спальника и взялся расшнуровывать вход. Да кто, блин, такое придумал вообще? Вход закрывался длинными петлями, которые нужно было сплетать друг с другом сверху до низу. Распутывать эту конструкцию нужно было снизу. Задеревеневшие пальцы слушались так себе, тело била мелкая противная дрожь. То ли от того, что холодно, то ли я просто не выспался в этой неудобной обстановке, и теперь все тело кажется чужим и плохо слушается. Уф. Справился наконец-то!