Круг ребят явно поредел. Кто-то ушел спать, а кто-то, судя по тихим голосам из темноты, отошел в сторонку поговорить по душам. Елена Евгеньевна отложила гитару. Мой папа взялся что-то рассказывать. Мне было видно, как он жестикулирует, но не было слышно, что конкретно он говорит. Кажется, речь идет про какие-то байки из походов.
Идти обратно к огню не хотелось. Там было жарко и дым еще этот дурацкий. Стоять в темноте и слушать ночные звуки было гораздо приятнее. Несмотря даже на комаров.
Совсем рядом треснула ветка и раздался тихий женский смешок. Я замер с занесенной рукой. К комару, которого я собирался прихлопнуть на своей шее, присоединился десяток братьев. Хотя, если быть точнее, сестер, конечно же. Кусаются ведь вроде самки комаров, самцы просто летают. И даже не жужжат.
— Осторожнее, — раздался тихий голос Игоря. — Сейчас я расстелю одеяло.
— А фонарик у тебя есть? — спросила девушка шепотом. Голос не опознал, а видно мне ничего не было.
— Есть, но я в темноте без него даже лучше вижу, — Игорь тихонько засмеялся. — Кроме того, если я включу фонарик, то нас будет сразу же прекрасно видно вообще всем.
— Ой, я не подумала, — девушка тоже хихикнула.
— Жаль, что сегодня тучи, было бы здорово, если бы мы могли смотреть на звезды, — сказал Игорь. Раздался треск ломающихся тонких веток, шелест листьев и прочие звуки, которые раздаются, когда расстилаешь на траве в кустах одеяло. — Иди сюда.
— Я же ничего не вижу, — девушка захихикала.
— Зато я вижу, — сказал Игорь. — Вытяни руку, я тебе помогу.
— Ой…
— Что случилось?
— Крапивой укололась. Кажется… Включи фонарик на минуточку.
Послышалась возня, раздалось тихое «щелк!», и тусклый луч фонарика скользнул сначала по листьям, потом по светло-коричневой коре толстенной сосны, а потом по лицу девушки.
Коровина⁈ Я чуть не вскрикнул от неожиданности. Надо же, какой он оказывается, многостаночник, этот Игорь! Я рассчитывал увидеть Веру, судя по их обжиманиям у костра. Елену Евгеньевну, судя по тому, что рассказал, ну или точнее, о чем не договорил Мамонов. Ну на крайняк — Шарабарину. Но Коровина⁈
Свет фонарика погас. Раздалась неопределенная возня, потом звук поцелуя. Мне стало неудобно. Надо как-то тихонько отсюда выбраться обратно к костру… Хотя, почему тихонько-то? Мне-то зачем прятаться? Это Коровина целуется в темноте с любимым человеком лучшей подруги, а я почему-то буду прятаться? Нда, вот что такое испанский стыд.
Я сделал шаг в сторону костра. За моей спиной раздалось тихое девичье «ой!» и все затихло. Я пожал плечами и продолжил осторожно шагать по ночному лесу.