Словно неимоверно тяжелый стальной шар, он без малейшей, хоть сколько-нибудь заметной задержки, скрывается в толстенном слое перегноя, и только после этого снова доносится запах дыма, но огонь не появляется.
«…Ого, похоже, жар такой, что все чему можно было загореться, просто рассыпается в прах…» — мелькает у меня в голове.
Секунд через двадцать надо мной снова что-то шипит, и очередной «шар» попадает уже куда ближе.
«…Или наоборот, они пуляются каким-нибудь особенным, холодным жаром…» — продолжаю я размышлять, но тело послушно переползает в местечко понадежнее.
В момент последнего прилета мне показалось, что я почувствовал мгновенный всплеск жара от необычного снаряда, пусть от него до меня и было не меньше метра. Но не уверен, может и показалось. В такой момент чувства ведут себя не особо адекватно.
Что-то зашуршало, я вздрогнул, представив, что неизвестный стрелок решил спуститься, и сейчас парой выстрелов в упор прикончит наглых бегунов, но раньше чем удалось сообразить — шум доносится совсем не сверху — из-за складки холма высунулся измазанный травой Свара, и насмешливо поинтересовался:
— Опять что ли блевать собрался, еще и тут?
— Млять! — выдохнул я с облегчением.
Наверное, даже с радостью, и сварливый командир это почувствовал. Он — вот уж невидаль — даже подмигнул почти дружески, но в итоге гад, все же не удержался:
— Ну, ладно-ладно, можешь блевануть! — разрешил Свара.
«…Сука!» — не решился я озвучить мысль.
Опасность, что стрелок подкрадется и действительно накроет всех нас скопом действительно была, но пришлось рискнуть. В позе «гордого льва» — как и командир, на карачках — мы собрались в самом безопасном месте склона.
Грунт с холма в этом месте осыпался и обнажил кирпичную стену, благодаря этому сверху нас можно было обнаружить, только выбравшись к самому краю и стать в свою очередь уязвимым для броска копьём, например.
— Ну, чего дальше будем делать? — поинтересовался Боцман, прислушиваясь, не крадется ли все-таки наша смерть.
— А что-то изменилось? — деланно удивился Свара, глянув сначала на меня, а потом и на нашего самозваного моремана.
Оба мы поспешно засемафорили: мол, нет, ничего такого и готовы в бой!
— Хорошо, — подытожил он, — раз ни кто не возражает, прорываемся под стену! А там уже я…попрошу нас впустить! — Свара любовно погладил лезвие своей приметной секиры.
Посмотреть и впрямь было на что.
Если бы к такому лезвию приставить рукоять подлиннее, получилась бы даже алебарда. Так что если таким агрегатом хорошенько «попросить», то ни одна дверь не устоит. По крайней мере, вход в эту необычную «хижину» точно не выглядел способным противостоять ей.