В голове окончательно созрела решимость осуществить задуманное.
Может, старый китаец был прав, любовь к исключительному порядку и последовательности, это мой главный недостаток? Может, пора и мне избавиться от своей принципиальности? Даже Максим живет проще, чем я.
Чертов Максим.
Ненавижу его.
Только ненависть. Никаких других чувств он у меня не вызывает. Точно. Я в этом уверена. Как можно испытывать что-то еще к тому, кто разрушил твою привычную жизнь?
– Вы никакая не жена господина Баринова!– обвиняюще прошипел мне в лицо управляющий. – Вы оба вешали лапшу мне на уши. Как у вас вообще язык повернулся мне лгать, Катерина? Разве я к вам плохо относился?
Петрович просто кипел.
Подбородок немолодого мужчины трясся. Он постоянно жестикулировал, словно хотел то ли погрозить мне пальцем, то ли просто сжать руки в кулаки.
Хорошо хоть не кричит.
Хотя, после заплыва и пробежки по отелю с голыми сиськами меня вряд ли что-то испугает.
– Хорошо относились, – согласно кивнула я.
– Вот! – он все-таки воздел палец кверх.
Но продолжить я ему не позволила:
– Так хорошо относились, что превратили своего лучшего администратора в прислугу для капризного бизнесмена.
– Но вы же были не против!
– Я была против! – я шагнула к нему. – И я вам об этом сказала там же, у лифта. Но вам было все равно, вы хотели выслужиться. Так чем же вы недовольны? А, Петр Петрович?
– Все равно, – ноздри начальника гневно раздувались.– Теперь уже поздно говорить о том, что сделано. И сейчас я сделаю все так, как положено!
– И как же, по-вашему, положено? – я сложила руки на груди.
Он что, решил меня попугать чем-то?
Не понимает, что это бесполезно? Я подняла брови.
– Я вас уволю!
– Чудно! Как раз шла к вам, чтобы написать заявление об уходе.
– Да-а? – он почему-то жутко удивился.
– Да. Надеюсь, отрабатывать две недели вы меня не заставите? Я же злостная врунья, обманщица и вообще мне доверять нельзя, как оказалось. Вдруг я что-то за эти две недели сделаю не так?
Управляющего словно молнией ударило.
Он явно не ожидал, что я позволю себе так с ним разговаривать. Ведь это же я! Человек, который пахал все годы за двоих – троих и ни разу не пожаловался. Ни разу не пожаловался ни на что и не попросил прибавки зарплаты.
Да я и сама не ожидала, если честно.
Это все Баринов!
– А знаете что, Катерина,– вдруг прошипел Петр Петрович. Взгляд у него стал каким-то бесноватым, жестоким. Он схватил меня за плечо и рывком подтащил к двери кабинета.– Отработать вам все-таки придется! Только не передо мной, а вот перед этим господином!
И втолкнул меня внутрь.