После слов, что он все же готов выполнить свой супружеский долг, я бросила в него диванную подушку.
Зараза! Еще и издевается!
Он преспокойно уедет, а мне еще потом разводиться. И если всплывет хоть какое-нибудь нарушение при заключении этого скоропалительного брака – я его из-под земли достану!
Так я пыхтела весь вечер и половину ночи.
А утром встала пораньше, хвала будильнику под подушкой, и прокралась в кабинет. В столе нашлась бумага и писчие принадлежности. Это ж не эконом-номер, тут есть все.
Пальцы подрагивали, но я все же написала ему записку.
Почему не прислать смс?
А так драматичнее!
Он надо мной издевается, и я буду.
«Ненавижу тебя! Проваливай в свою Москву и не ищи меня больше. Я сделала, как ты хотел, так что…»
Что написать дальше, я не придумала. Решила, что и так сойдет. Положила листок бумаги на свою подушку и потихоньку удрала из номера. Приняла у себя душ, уложила волосы, как привыкла и надела свою привычную рабочую одежду.
Все.
Хватит.
Это безумие закончилось. Пора возвращаться к тому, от чего он меня оторвал.
Но не успела я войти в административное крыло, как меня перехватил управляющий:
– Ну, надо же! Катерина Павловна, вы уже вышли из своего «отпуска»?
Почему он так язвит на последнем слове, я не совсем поняла. Но сохранила спокойное выражение лица.
– И вам доброе утро, Петр Петрович. В каком-то смысле, да.
– Чудно! Тогда нам с вами стоит серьезно побеседовать. В мой кабинет?
– Что случилось?
– В мой кабинет!– он ухватил меня за руку и практически поволок по коридору.
Почему меня все куда-то тащат? Я что, мешок картошки? Что за несправедливость?
– Петр Петрович! Не смейте меня так тянуть! Что случилось, можете объяснить?– возмутилась я.
Начальник повернулся ко мне. Но руку мою, слава Богу, выпустил.
– Одна птичка, Катерина Павловна, донесла мне в клювике, что вы, вместе с господином Бариновым, мне нагло и бесстыдно врете. И если судить гостей я не в праве, то от вас я такого точно не ожидал!
Ну да. Особенно вип-гостей. Ты их в десны готов целовать и отдавать свой персонал им в рабство за определенную плату.
– Местная птичка?
– Что?– не сразу понял он вопроса.
– Птичка, говорю, местная? Или из других регионов залетная?
– Я вам этого рассказывать не буду! – он задрал воинственно подбородок.
Ути-пути! Не хочешь сдавать своих доносчиков, высоконравственный ты наш?
– Тогда хоть расскажите в чем конкретно вы меня обвиняете? – внутри меня словно шторм бушевал, но я не показала этому гаду ни капли своего бешенства.
И ему бы по лысой башке дала. И тому гаду, который распустил свой грязный язык.