— Нелюди, — Баал поморщился. — Прости, Иван Сергеевич.
— Ничего, я все понимаю. Троллья не подойдет по той же причине.
А еще потому, что я тупо не знаю, как в таких ситуациях клянутся мои волосатые лесные соплеменники — да и безволосые как-бы-горные — тоже. Придется отмазываться, что.
— Ты ведь христианин? — уточнил я зачем-то: будто сам не знал.
— Верую во единаго Бога Отца Вседержителя… — слова Никео-Цареградского символа веры полились как бы сами собой.
Я задумался: неужели пугающее христиан Земли слово, ставшее фамилией арагонско-российского рода здесь, на Тверди, не имеет особого значения?
— Теперь вспомни благую весть от Матфея, — я напустил на себя вид предельно благочестивый. — Пятую главу, тридцать третий стих. Напомню, что там: «Не клянись»!
— И как тогда? — удивился аристократ, — сохранить тайну? На вот это самое, случайно тобой придуманное, непременно надо брать державный патент.
— Будет достаточно союзного договора, — ответил я. — Страсбургская присяга. Имеем право!
На том и порешили.
Вторая важная встреча снова была о науке и технике. Я поехал в морг, который институт: будто на службу в старые, добрые, недавние времена.
— Алло? — Пакман взял трубку сразу же, словно ожидал звонка. Хотя почему «словно»? Может, и ждал.
— Иватани Торуевич, здравствуйте, — сказал я в микрофон. — Это Иван Йотунин. Помните такого?
— Шутку понял, — хрюкнул динамик. — Что случилось, господин ротмистр?
— Почти ничего, — ответил я. — Однако есть тема для обсуждения — не прямо очень срочная, но, раз уж я все равно еду в сервитут…
— Заезжай в любое время, я до конца дня на месте, — согласился Колобок.
Связь завершилась.
— Братан, — позвал я Заю Заю: тот как всегда крутился рядом. — Давай скатаемся в морг, что ли.
— На службу? — не понял белый урук. — Ты же того теперь, ну…
— Не на службу, — ответил я. — Но по делу. По другому делу.
— А, тогда поехали, — орк развернулся на месте и пошел в гараж.
Согласился он! Будто мог отказаться, честное слово.
Знаете, как сложно провести черного урука на режимный объект? Я теперь тоже знаю.
— Это вот Зая Зая, — сказал я охраннику.
Тот встал передо мной во весь рост и перекрыл проход: ладно, что не стал в нас с орком целиться. Арсенал-то был представлен изрядно — летальное, нелетальное, волшебное… Встал, но не стал.
— Не положено, — пробубнил сквозь маску шлема сей могучий страж.
— Временный пропуск, — начал я.
— Хоть два, — ответил охранник, — пропуска. Директива два-сто семь «эр» — черных уруков пускать не велено.
— А троллей? — я немного вышел из себя. — Троллей — тоже? А если они сотрудники?