— Полагаю, Кацмана не будет дней пять, — Рикардо Алонсович Баал любил начинать разговоры с ответов на вопросы — особенно на те, которые никто не задавал.
Ладно, ладно. Еще он вежливо здоровался, да и вопросы были насущные.
— Это нам чем-то полезно? — я приподнял то, что на лысом моем лице вместо брови.
Раньше я бы сказал проще: «приподнял бровь», но мне уже пару раз пеняли — мол, ты же Глава, выражаться должен точнее. А ну, как отдашь приказ, а его неверно поймут? Быть тогда беде!
Короче, что-то там на лице я приподнял.
— Еще как! — ответил аристократ. — Ты, Иван Сергеевич, грозился мне кое о чем рассказать.
Тут надо пояснить.
Как так вышло, что мы — я и младший Баал — общаемся на «ты»? Он — наследник знатного рода, пусть и не первый в очереди. Я — мало того, что нелюдь, так и всего-навсего Глава новорожденного клана… Не сходится, верно?
Ну, что я могу ответить. Для начала, мы пусть и на «ты», но по имени-отчеству.
Пойдем дальше: дружба наша зародилась и окрепла в боях и походах. Совместное дело, тем более — военное, сближает разумных. Короче, так получилось.
Третьей причины у меня для вас нет.
— Это что-то такое, о чем нельзя при посторонних? — уточнил я. — Или лично при господине полковнике?
Баал расхохотался — почти искренне, почти легко, даже почти непринужденно.
Я видел: именно что почти.
— Нет, конечно, — ответил он, отсмеявшись. — Честному подданному нечего скрывать от государевой опричнины! К тому же — когда беседуешь с одним из ее служащих.
Ну да, все верно. Дамир Тагирович Кацман-Куркачевский, полковник опричной жандармерии, «хороший государев полицейский» так-таки впутал меня в мутноватые свои расклады.
Я теперь не абы кто, не просто Ваня Йотунин, не тот еще тролль, даже не хозяин моста. Берите выше — перед вами целый ротмистр отдельной жандармской команды по сервитуту Казнь! Опричник, даже офицер, пусть и не вышел пока чином.
Это звание — временное, получено упрощенным цивильным производством. Поэтому форму я не ношу — не требуется. Еще я провожу совсем немного времени в присутствии, меньше, чем сослуживцы. Так, занимаюсь делами, своими и клана, и только на сдачу — служу Державе.
Это я все зачем? Да так, надо было напомнить, а то мало ли.
Еще сразу стало понятно, о чем хочет спросить Баал-младший: тем более, что я и правда обещал.
— Меня, Рикардо Алонсович, страшно печалит несовершенство техники и технологии, имеющее место в Державе Государя нашего. — Велеречив я сделался нарочно — чтобы немного сбить настрой.