— Как ты? — спросил я.
Она дёрнула плечом. Одеяло съехало, и я увидел, что руки у неё всё ещё подрагивают.
— Нормально, — хрипло ответила Мира. — Просто… дай минуту.
Она сделала ещё глоток, уткнулась носом в пар над кружкой и долго дышала им.
— Это из-за меня, — еле слышно произнесла она.
— Нет, — спокойно возразил я, пересев к ней и поправив одеяло повыше.
— Я же сказала про… — губы у неё шевельнулись, но она осеклась. — С‑с…
И замолчала, будто снова боясь произнести такое простое слово.
— Не нужно было говорить про С… — продолжила было она, но снова резко оборвала себя.
— Срез, — спокойно завершил я.
Мирослава вздрогнула всем телом и резко повернулась.
— Не говори! — выпалила она. — Не при мне! Пожалуйста… Это опасно!
— Мира… — вздохнул я, но она перебила меня.
— Я думала, это прошло, — заговорила она быстро, глотая слова. — Правда думала. В последние годы ведь ни разу не повторялось. Я перестала его называть… само это слово… и всё как будто успокоилось. А сегодня у ручья расслабилась, потому что… не с кем было говорить об этом раньше, вообще не с кем. А тут ты, и я… и сразу…
Она сжала кружку ещё сильнее и отвернулась к стенке кузова.
— Я призываю их… — тихо произнесла она. — Уже не впервой.
Я помолчал, давая её дыханию выровняться. Девушка напряжённо дышала. Затем припала к кружке с ароматным травяным чаем. Осушив её, грустно повесила голову.
— Ты не призываешь их, — сказал я наконец.
— Откуда ты знаешь? — Мирослава вновь резко повернулась ко мне, и в глазах у неё блестело больше злости, чем слёз. — Откуда тебе знать? Ты меня видишь второй день! А я с этим живу с семи лет! Каждый раз одно и то же. Стоит вспомнить про него… стоит задуматься… стоит сказать это проклятое слово вслух…
— И каждый раз приходит? — скептически спросил я.
— Не каждый, — неохотно призналась она. — Но достаточно часто, чтобы я научилась молчать.
— А если я тебе скажу, что ты их чувствуешь раньше всех остальных? Что Срез шёл к Чёртовой Лапе и Ярославлю, пока мы с тобой сидели у ручья, и ты просто уловила его первой, когда он был ещё далеко?
Некоторое время она буравила меня недовольным взглядом.
— Это всё слова, — буркнула девушка и отвернулась.
— Не слова, — произнёс я, глядя на её утончённый профиль. — Это факт. И у меня, и у Руха тонкая связь со Структурой. Да, не настолько тонкая, как раньше, но всё же наш мир мы прекрасно чувствуем. Однако же ни он, ни я не почувствовали Срез раньше тебя. Ты заметила его первой.
Мирослава повернулась ко мне и замерла, молча вглядываясь в моё лицо. Я почти слышал, как в её голове крутятся шестерёнки: она сопоставляла мои слова со своими воспоминаниями, выискивала нестыковки, искала зацепку, чтобы поймать меня на противоречии.