На этот раз мне не дали ни одного очка опыта, видимо, опосредствованное воздействие, такое как сжигание паутины и сброс паука с высоты, не засчитывались системой, хоть и нанося урон. Идея с ловушками, которую я периодически обдумывал, резко потеряла приоритет. По всей видимости, только прямое воздействие, наносящее урон, можно было конвертировать в опыт.
Я взглянул на соседа, рассматривающего паука с болезненным любопытством, и задумался о том, стоит ли с ним проворачивать обход стандартной инициации, как с родителями. Практически со стопроцентной вероятностью он, как и они тогда, получит системный навык в виде личного оружия, усиливающегося вместе с его ростом. Но несмотря на то, что я с детства знал соседа, он все же оставался чужим человеком. И если за семью я готов был поручиться, то знать, что происходит у него в голове, я не мог. Да и его профессия в любом случае накладывала отпечаток, и он может не удержаться и рассказать о том, что получил в портале, другим, тем самым открыв на меня охоту. Причем не по каким-то соображениям, а просто из чувства долга. Все-таки жизнь в рамках системы с четко выстроенной вертикалью власти накладывает отпечаток на жизнь и мысли человека.
В общем, логические доводы перевесили чувство благодарности и я, приняв решение, шагнул вперёд, решив быстро пройти локацию, уничтожить всех пауков и быстрее выйти наружу. Тем более там уже была ночь, и мне нужно было выспаться, а на следующий день идти в «Синтех» разбираться в истории с моим увольнением.
Глава 2:
Идя вперёд и издалека завидев паука, я прожаривал его до хрустящей корочки. И это не преувеличение. Очередной труп членистоногого я ради интереса потыкал носком ботинка, и хитин с хрустом проломился, открыв неприглядное зрелище из запечённых внутренностей.
Идущий сзади полковник уже не первый раз прикладывался к фляжке, борясь с проснувшейся арахнофобией, и я предложил ему убрать пистолет, чтобы он ненароком не подстрелил меня. Конечно, с моей новоприобретенной регенерацией не факт, что мне опасно огнестрельное ранение, за исключением прямого попадания в голову, но проверять бы не хотелось.
— Знал бы, какие они мерзкие, точно бы сюда не пошёл, — подал голос сосед.
— Можете здесь подождать, а я быстро все закончу и вернусь, — предложил я вариант.
— Остаться? Одному? — ужаснулся полковник. — Ни за какие деньги на свете. Я вообще с детства недолюбливаю и даже боюсь пауков, — неожиданно признался он. — Вот, думал, что раз я вырос, то смогу перебороть свой детский страх, а оказывается, что не всегда всё выходит по-нашему. Умом-то понимаю, что всё нормально, что я вооружен и ты со мной со своим ручным огнемётом, а тело всё равно колотит. Еще и коньяк закончился, — потряс он пустой фляжкой.