Так. Начальная скорость полёта пули из травматического пистолета — около трёхсот двадцати метров в секунду, стрелок стоит от меня на расстоянии двадцати пяти метров, значит пуля долетит до меня за семьдесят восемь миллисекунд. В моих тестах у меня получалось реагировать в среднем за шестьдесят миллисекунд, то есть в момент, когда я среагирую, пуля будет уже практически возле моего тела и у меня не останется времени на манёвры. Но если действовать на опережение, прислушавшись к словам подполковника, то можно заметить момент, когда противник начнёт стрелять. Допустим, что для нажатия на курок ему нужно ещё двадцать миллисекунд, что несколько улучшает дело. Получается, что в идеальных условиях я среагирую в тот момент, когда пуля преодолеет половину пути. Шансы, конечно, есть, но не сказал бы, что высокие.
Конечно, если подумать, то, когда обычный человек бежит стометровку, он преодолевает её примерно за двенадцать секунд. А значит, что за сорок миллисекунд, которые в теории у меня есть, он преодолевает тридцать три сантиметра. Но это когда он уже набрал скорость, а в момент разгона это расстояние ещё меньше. С другой стороны, даже если получится разминуться с пулей на один сантиметр, это уже промах у стрелка и дополнительное время, нужное ему для реагирования, опять же, он должен произвести новый расчёт траектории движения цели, доворот оружия и снова нажатие на спуск. А если по заветам тренера резко сбивать траекторию, то все временные затраты ещё увеличатся.
Вдохновившись своими расчётами, я воодушевился и крикнул:
— Я готов!
И тут же замер, когда резиновая пуля врезалась в каменную пластинку, возникшую напротив моей груди.
Да как так-то! Я же считал, рассчитывал, полагал, что у меня хватит времени — и такой позор.
— Точно готов? — насмешливо крикнул стрелок.
— Так… Давай ещё раз.
На этот раз я до предела напряг свое восприятие, впился глазами в палец, лежащий на курке, и наконец заметил момент выстрела. Правда, это тоже не помогло, потому что я слишком увлёкся наблюдением, рефлекторно дёрнулся, когда он наконец начал двигаться, но увернуться снова не смог.
— Максим. Не смотри на оружие, — повторил свой совет Томилин. — Смотри на всю фигуру стрелка целиком, обхвати его вниманием. О том, что он сейчас будет стрелять, говорит много факторов. Фокусировка его взгляда на цели, напряжение мышц, задержка дыхания. Всё это можно заметить, и даже если ты это не осознаешь, то твой разум получит эту информацию и обработает её. Не нужно думать, нужно действовать. Это как реакция у боксёра, там головной мозг вообще не задействуется, — он на секунду замолчал, собрался с мыслями и продолжил говорить. — Этот процесс называется рефлекторный аркарный ответ, и он происходит автоматически, реагируя на раздражительный стимул. Нервные импульсы передают информацию об угрозе через сенсорные нервы спинному мозгу, в котором происходит очень быстрая обработка информации, определяющая необходимость реакции и её вид. Так и у тебя, необходимо перевести это на подсознательный уровень, чтобы организм самостоятельно считывал внешние угрозы и принимал первые действия. Это как с ожогами, — привёл он ещё одну аналогию. — Ты ведь если трогаешь что-то горячее, то первое действие, это разорвать контакт с угрожающим воздействием. Ты не думаешь, ты действуешь, — повторил он свою фразу.