— Его Высочество Ронг Олн будет недоволен и потребует для северян таких же преференций.
— А откуда он узнает? Точно не от меня. И фольхи будут молчать.
— Местные чиновники прознают.
— Когда это еще произойдет? Когда Ронг или северяне обратят на это внимание? — отмахнулся принц Сандор.
— Принимается, — кивнул я, взвесив все «за» и «против», — пять процентов вместо восьми.
Легко отдавать то, что еще не мое. А будет моим… посмотрим. После смерти императора все старые договоренности потеряют смысл. А фольхам станет резко не до Вольной марки.
— Хорошо, — принял решение принц, — такой расклад приемлем. Юг проголосует за твое назначение, — подытожил он, явно считая, что делает мне огромное одолжение.
Голосование обещает быть веселым. Такое единодушие у фольхов редко бывает, особенно если пограничные маркграфства будут «за». Хотя, Александр Ранк же обещал, что будет против, так что единогласного решения не выйдет. Но мне хватит и подавляющего большинства.
Уступки первому принцу многим наемникам не понравятся, они настроились на большой передел собственности. Но ничего, доводам разума они внемлют, и подождут. Тем более с них я налогов брать не собираюсь.
Сейчас, когда фольхи вновь изнывают от безделья, пытаться что-то у них отнять — не лучшая затея. Да и в Вольной марке хватает бесхозных источников дохода. Главная проблема — общая необустроенность, безвластие и плохое исследование этих богатых земель. Да и энергию наемников можно направить вовне, в глубину Пепельных земель. Пообещав тем же капитанам наемных отрядов наследное дворянство и титулы, которые я, как маркграф, смогу давать.
Одно из древних тщательно лелеемых и отстаиваемых прав фольхов.
А там и император в преисподнюю отправится, очищать прегрешения перед новым перерождением, и ситуация вновь перевернется с ног на голову.
Эх-х, все пытаются использовать бедного меня… вместо того, чтобы смиренно принять простой факт — я планирую использовать их.
С волками жить, по-волчьи выть. А иначе и не получится — сожрут.
Мастера своего дела
— А это что?
Взяв одну из жестяных банок, городовой повертел ее в руках, поднес к носу и принюхался.
— Дхивальский чай, почтенный, — пояснил Грат, стараясь не коситься в дальний угол склада, где прямо в открытых бочках хранилась изымаемая из подкопа земля.
Пусть бочки и накрыты рогожей, но если этот любопытный городовой сунет в них свой нос, то объяснить их содержимое будет очень сложно. А если сунется в соседние, пусть и закрытые… порох, не тот товар, что должен находиться на складе скромной бакалейной лавки. Тем более в таких количествах.