— О каком риске вы говорите? — спросила девушка.
— Аня, — мягко сказал я, — мы вроде договорились, что раз мы ровесники, то общаемся на «ты».
— Да… да, простите… то есть — прости. Так что за риск?
— Риск в том, что, в случае поимки, ты можешь рассказать противнику об объекте.
— Что⁈ Нет! Мы ничего никогда не расскажем! — твёрдо произнесла девушка, и глаза её загорелись огнём. — Честное комсомольское!
Я посмотрел на неё и вздохнул. В этих словах были и юношеский максимализм, и горячая уверенность в незыблемости своих слов. Я прекрасно видел, что говорит она, совершенно искренне ни на йоту не сомневаясь в том, что обязательно сдержит обещания. Но всё дело было в том, что жизнь не всегда оставляет человеку выбор.
— Верю, — негромко произнёс я. — Верю, что ты говоришь от сердца. Но знаю и другое… при пыт… — тут я осёкся, заметив, как ребёнок сжал мамины руки. И переформулировал, — при «особых» методах дознания любой человек расскажет всё, что знает и даже то, чего не знает.
— А я нет! — горячо выкрикнула Анна. — Я не боюсь боли. Я не расскажу!
Я покачал головой.
— Расскажешь. Ведь когда палачи поймут, что тебя не сломить, они начнут мучить твоих близких. Прямо у тебя на глазах…
— Они… они не посмеют… — аж задохнулась от возмущения девушка. Но уверенности в её голосе не было.
Я заметил, как в её глазах промелькнул страх, едва заметный, но настоящий. Она уже что-то видела. Уже знала, что сволочи в мышиной форме, пришедшие в нашу страну, способны на всё.
— Посмеют, — глухо озвучил я горькую правду. — Ещё как посмеют. Там звери, а не люди. Хотя нет, даже не звери… Чудовища. — Тишина вновь повисла между нами. Только где-то размеренно, словно отсчитывая секунды, капала вода. — Так вот, — продолжил озвучивать предложения, — по этому варианту вы остаетесь здесь. Живёте как гости. Но с ограничением по передвижению.
Галина Ивановна, вскочив на ноги, тут же приняла решение.
— Товарищ военный… дорогие мои товарищи партизаны… мы согласны на то, что вы предлагаете. Лучше уж три года прожить здесь с вами, чем там в страхе и боязни с этими гадами. — Она заплакала и обняла своих детей. — Ничего. Ничего. Зато вы у меня живые останетесь! — А потом она повернулась к нам с Сергеем: — Родненькие, мы согласны! Согласны! Оставьте нас, пожалуйста, у себя! Я вам и готовить буду! И обстираем вас! Только не прогоняйте!
— Мама, ну успокойся, — тихо сказала Аня, гладя её по руке. Затем подняла взгляд на меня: — Николай… Кажется, ты говорил про третий вариант?
— Да. И этот вариант хоть и является более безумным, чем предыдущие, но всё же, на мой взгляд, как ни странно, самый реальный в данной ситуации. Хотя в нём и есть существенный нюанс — выбрав его, вы навсегда свяжите свои судьбы с нашими. После его принятия, до конца ваших дней будет так — куда мы, туда и вы!