Служанка резко подняла голову, видимо, пропустив предыдущий вопрос. Она привыкла к тому, что леди всегда молчалива.
—Графиня и леди Элиза обедают в столовой.
Леди Элиза? Рубелия усмехнулась. К ней всегда обращались, как к незваному гостью, а ее старшей сестре, у которой даже крови Грохматов нет, оказывали почтение.
—Чудно, я присоединюсь к ним.
Девушка поднялась из-за стола, игнорируя ошеломленный взгляд служанки. Она шла по знакомым коридорам, готовясь к встрече с людьми, разрушивших ее жизнь. Остановившись возле дверей столовой, Рубелия напряглась. Доносился знакомый смех, который стих в ту же секунду, как двери открылись.
—Графиня.
Вежливо поприветствовала девушка. Она улыбалась, смотря на кислое лицо сестры. Признаться, эта улыбка далась с трудом. Рубелии хотелось вцепиться в ее горло, в этот раз доведя дело до конца. Хотелось отомстить за все страдания, заставлять пресмыкаться и умолять.
—Рубелия, что привело тебя сюда?
Матильда всегда говорила с ней без должного уважения. Женщина не могла выносить дочь мужа от предыдущего брака. Ей всегда казалось, что это не Рубелия, а Марибелла смотрит на неё. Даже спустя столько лет она не забыла надменное лицо покойной графини.
—Мы давно не собирались вместе, — Ее голос звучал так нежно, что самой Рубелии стало тошно. — Это прекрасная возможность.
Матильда напряжённо смотрела на падчерицу, пытаясь отыскать причину внезапной смелости. Всегда кроткая и сдержанная, она проявляла сейчас грацию и силу.
—Конечно, давайте поедим.
Женщина вернула себе лицо, вспомнив, кто является хозяйкой этого дома.
—Но мама, есть с этой поганой девкой сродни унижению.
Подала голос недовольная Элиза. Сестра всегда была вспыльчивой, но перед императором становилась мягкой и покорной. Рубелия часто задавалась вопросом, почему Арнер выбрал именно Элизу? Может, за ее веселый нрав, который шел в противоречие манерам императрицы. Мать народа должна быть мудрой, сдержанной и прилежной. Но такие правила не применялись к наложнице.
—Сядь, Элиза, не устраивай сцену.
Осадила ее Матильда, приступая к еде. Все ели в полной тишине, лишь иногда мачеха поглядывала на Рубелию. Ее манеры были куда изящнее, чем у Элизы, а ведь та обучалась у лучших учителей. Конечно, Матильда не знала, что учителем Рубелии станет сама вдовствующая императрица и леди Ринеса, известная женщина в светском обществе.
Когда с едой было покончено, Рубелия не спешила уходить. Гнев от несправедливого поступка мачехи все еще не утих. По сравнению с этой едой, предыдущая была кормом для свиней.
—Графиня, я хотела бы посетить храм.