Рубелия медленно отступала, заставляя няню ещё больше переживать. Она сжимала в руках фартук, не понимая, откуда взялось это странное поведение. Неужели шампанское было плохим?
Рубелия медленно обернулась, смотря на свое отражение. Ей хотелось кричать. Как такое возможно, чтобы с той стороны на тебя смотрела молодая ты?
Черты ее лица все ещё юные и нежные. Нет той грусти во взгляде, той грации в манерах. Не веря увиденному, девушка повернула голову, приподнимая волосы. Маленький шрам, полученный на охотничьих соревнованиях, отсутствовал.
Опираясь на зеркало, Рубелия заплакала. Да, она вернулась в прошлое, чтобы это не значило. Видимо, Богиня смиловалась, подарив ей ещё один шанс.
Няня причитала, испугавшись резкой истерики. Она пыталась утешить леди, говоря, что дебют прошел лучше, чем ожидалось. Девушке было все равно на вчерашнее мероприятие.
Она вернулась. Она сможет исправить прошлое.
Она вернулась. Она сможет исправить прошлое.
Рубелия обняла няню, вдыхая родной запах выпечки.
Да, она жива.
Рубелия Грохмат была младшей дочерью графа Грохмата.
Ее отец, желая расширить бизнес, взял в жены дочь богатого барона. Между супругами не было любви, но это не помешало дочери появиться на свет.
Рубелия росла, словно цветок, за которым ухаживали со всей заботой. Однако все разрушилось, когда мать предстала перед Богом. Восьмилетняя девочка думала, что больше ничто не причинит ей боль, но ошибалась. Через пару дней отец женился на Матильде и удочерил Элизу.
Какого было удивление Рубелии, когда она узнала, что отец долгое время вёл интрижку за спиной матери. Хоть Элиза и не была его родной дочерью, но он смог уговорить погибающую от болезни графиню принять ее.
По законам их государства Роиснад после развода дети остаются с отцами. Для того, чтобы Матильда смогла забрать Элизу, графу Грохмату пришлось удочерить ее. И тут вновь вступает закон. Удочерение или усыновление невозможно без соглашения законной жены.
Почему покойная графиня подписала соглашение, никто не знал.
Девушка открыла глаза, прогоняя старые воспоминания. Каждый угол в этом доме напоминал мать. Пусть Матильда и старалась переделать его под свой вкус, но казалось, будто сам дом хранил воспоминания о покойной графине.
Переведя взгляд на стол, Рубелия усмехнулась. Еду, что подавали ей в родном доме, даже едой не назвать. Раньше девушка не обращала на это внимание, но после жизни в императорском дворце, все казалось недостойным.
—Где моя мачеха? — В ответ тишина. — Я задала сложный вопрос?