—Ваше Величество, позвольте угостить вас?
Элиза протянула ему бокал с шампанским. Мужчина нахмурился, оглядываясь. Они были скрыты от гостей, что могло повлечь за собой слухи.
—Благодарю, леди Грохмат.
Император взял бокал, делая глоток. Жажда только ухудшилась.
—Этот праздник так прекрасен. Я рада, что смогла побывать во дворце и увидеть всю красоту.
Улыбка не сходила с ее лица. Элиза поглаживала прядь своих волос, бросая откровенные взгляды на Арнера.
Костюм подчёркивал его красоту. Рубелия не заслужила быть с ним. Только такая же красивая девушка, как Элиза, могла бы претендовать на сердце императора.
—Признателен за похвалу.
Не зная, что ответить, отмахнулся Арнер. Он обошёл наложницу, направляясь к гостям. Элиза растерянно заморгала, не готовая отпускать его так быстро.
—Ай, больно.
Мужчина обернулся. Элиза смотрела на струнку крови, вытекающую из пальца. Ее лицо побледнело, пока она тяжело дышала.
Подойдя к ней, император взял ее дрожащую руку в свою. Элиза скрывала радость от того, что смогла обратить на себя внимание Арнера. Однако тот смотрел только на бокал.
—Откуда здесь скол? — нахмурился мужчина. — Позвольте, я дам вам платок.
Элиза благодарила его, заправляя прядь волос за ухо.
Император достал платок, но не решался отдать его. Он смотрел на красивую ткань, что хранил в своем кармане.
—Простите.
Растерялся Арнер и убрал платок. Леди Грохмат отмахнулась от этого.
—Он ценен для вас?
—Да, это подарок жены.
Его слова стерли ее улыбку. Опять Рубелия. Казалось, эта дрянь проникла так глубоко в сердце императора, что он постоянно о ней говорил.
Арнер думал об Элизе только, как о сестре жены. Ее это не устраивало. Грохмат уже настроилась стать следующей императрицей Роиснада.
—Ее Величеству повезло проникнуть в ваше сердце. Только я не понимаю ее жестокости. Как она может быть так холодна с вами?
Обиженно спросила девушка. Она производила впечатление наивной леди, говорила все, о чем думала.
—Леди Грохмат, никто не знает о наших отношениях лучше, чем я и Рубелия.
Была бы Элиза умнее, то обратила бы внимание на его грозный тон.
—Конечно, конечно, лезть в личную жизнь — грубо. Я беспокоюсь о вас, — она придвинулась ближе, кладя руку на плечо императора. —Рубелия никогда не была чувственной и нежной. Она пренебрегает людьми. Чего только стоит испорченные отношения с отцом?
Элиза вздохнула, рассказывая, как ее бедный отец пытался найти подход к своей родной дочери, но был отвергнут ею. Жестко и решительно.
—Граф Грохмат тоже не заботился о чужих чувствах. Чего стоит его повторный брак после двух месяцев траура?