— Хороший рецепт!
— Я знал о его достоинствах только… в теории: слушал комментарии на эту тему от одного старого зануды. Вот: теперь опробовал и на практике.
— У вас получился вкусный хлеб, мастер Карп! — заявил Полуша.
— Поверю тебе на слово, — сказал я. — Сам я этот хлеб есть не стану: не люблю сыр — у меня… изжога от него.
А мысленно добавил: «Да и запить его молоком пока не получится — лучше уж себя не мучить».
Я заглянул в магазин. Застал там очередь из десятка покупательниц. Впрочем, тут же сообразил, что хвост очереди прятался за входной дверью: все, желавшие с утра отведать моего хлеба, в зал магазина не поместились — дожидались возможности сделать взнос в мою кассу на улице. Окинул взглядом полки стеллажей, прячась за дверью. Товара на них пока хватало. Но та скорость, с которой отпускала его моя продавщица, намекала: опустеют они ещё до полудня.
Выходить на улицу через дверь магазина не стал. Вернулся к той двери, что вела во двор. Переступил порог и первым делом взглянул на дерево, под которым ночью оставил краснолицего бандита. Разглядел около ствола клёна лишь помятую траву — Сверчок исчез. Вот и замечательно. Я не испытывал сейчас желания выяснять с кем-либо отношения. Зевнул, потянулся, похрустев суставами. Взглянул через прореху в кронах деревьев на небо — денёк обещал быть солнечным.
Позёвывая и потягиваясь, прошёлся вдоль стены дома. Детских криков во дворе я не слышал: местная ребятня увлеклась зарабатыванием денег. Детишки больше не проводили время за играми — под предводительством суровой атаманши они курсировали по территории своей ватаги, рекламировали мои товары. Причём, по-прежнему проделывали это охотно — чувствовали себя взрослыми, настоящими добытчиками пропитания для своих семей. Детей я во дворе не заметил, но к шуму листвы всё же добавлялись многочисленные голоса.
Откуда они доносились, я понял, когда свернул за угол: голоса заметно усилились. Замер на месте. Зрелище оказалось неожиданно впечатляющим — я приоткрыл рот. Широко распахнутыми от удивления глазами в упор пялился на столпившихся рядом с входом в мой магазин людей — в основном, женщин. Они без видимой агрессии переговаривались друг с другом, изредка делали шаги, приближаясь к двери магазина. Мужчину я заметил лишь одного: молодого узкоплечего парня — тот стоял едва ли не в самом конце очереди, почти у самой дороги.
«Охренеть!» — мысленно воскликнул я.
«Что там? — немедленно откликнулся мастер Потус, прервав свои нравоучения, на которые я, честно признаться, перестал обращать внимание. — Что случилось?»