У меня в животе появился холодок — глаза Сверчка закатились. Голова бандита безвольно повисла, уткнувшись подбородком в грудь. Мерзкая улыбочка исчезла с красного лица. Блестящая струйка слюны вновь потянулась от губ бандита к его груди. В комнате воцарилась тишина — молчала даже Лошка (неужто Полуша закончил жарить и пошёл печь?). Я шумно выдохнул, провёл ладонью по лбу.
— Спасибо, профессор, — сказал я. — Думал: сам его заткну. Едва сдержался.
«Мог бы не сдерживаться, етить его».
— Нельзя так… спросонья-то. Не по-человечески это, старый.
Усмехнулся.
— Голова закружилась от его трёпа. Уж какая у меня жёнушка была говорливая… А если бы такое заклинание бросили на неё? Представляешь, мэтр? Мурашки по коже. Случился бы конец света, не иначе. Да она бы в два счёта вскипятила мне мозг! Надеюсь, ты его не убил?
«Всё тот же „удар мешком“, юноша. Как вы и просили».
Краснолицый бандит вновь стал заваливаться на бок — в этот раз я ему не мешал, позволил чиркнуть затылком по стене и улечься на пол. Сверчок ударился виском о половицу. Звук удара получился неожиданно громким и звонким, точно по стволу дерева удали пустым ведром. Из пекарни на него откликнулся Полуша — загрохотал тазами: словно нарочно изобразил активную работу.
— Неслабо он запудрил мне голову, — повторил я. — До сих пор в башке вертится мешанина из его рассказов. Подзабытое, скажу я вам, ощущение. Раньше был уверен, что на подобные мозговые штурмы способны только женщины.
Потёр подбородок.
— Гляди ж ты: бандиты тоже такое могут. И ничем не хуже, чем дамочки. Вот это его несло! Мощное заклинание эта твоя «… радость», мэтр. Я слово не успевал вставить. Как долго наш Сверчок будет в отрубе?
«В этот раз я вложил в плетение меньше энергии, — сказал профессор. — Потому что мы уже выяснили: защиты от ментальных атак у него нет. В беспамятстве он пробудет не меньше трёх часов. Три часа — гарантировано. Но если вам понадобится, юноша, я смогу вновь привести его в сознание относительно быстро: на такое действие понадобится на тридцать-тридцать пять процентов меньше времени, чем в прошлый раз».
Я махнул рукой.
Представил, что Сверчок вновь может обрушить на меня поток информации — поморщился.
— Не надо, мэтр. Я услышал всё, что хотел. Мне он больше не нужен.
«Как это не нужен, парень? — проскрипел в моей голове голос старого пекаря. — Как это, етить его, он тебе не нужен? Ты же собирался потолковать с ним! Нужно узнать, зачем он вломился в мой дом! Кто его послал? Явился ли он в одиночку? Неужели, лодырь, ты не понимаешь, что твоей глупой башке всё ещё грозит опасность? Или ты думаешь: он со своим ножичком припёрся к тебе морковку чистить?»