Как только выдавалась свободная минута, парень теперь отправлялся не к Лошке, как бывало прежде — шёл «поглядеть на собачек». Те к нему относились снисходительно, как местным детишкам. Вот только Полуша обычно держался от клифов на дистанции — ограничивался разглядыванием собак. Волкодавы ценили его сдержанность — встречали пекаря ленивым помахиванием хвостов. Продавщица не обижалась на Полушино поведение: ведь сама только и говорила о «любимом Боссике». Пёс, без моих напоминаний, каждый вечер провожал продавщицу домой. Утром — сопровождал до пекарни.
— Очень надеюсь, что девицы меня послушают, — ответил я пекарю. — И не откажутся выполнить мою просьбу. Ты пока не полностью поправился. И мне бы не хотелось, что бы с тобой вновь произошли неприятности. А в компании двух клифов ты будешь в безопасности. Сомневаюсь, что кто-то из моих конкурентов осмелится на тебя напасть в таких обстоятельствах. Что скажете, дамочки?
«Девицы» не проявили в ответ на мою просьбу бурный восторг. Вера тоскливо вздохнула — в её глазах прочёл усталость и безысходность. Надя мои слова проигнорировала. Сделала вид, что озабочена собственным педикюром: вылизывала лапу, пыталась грызть когти.
— Помните, что в моём доме сегодня вам кроме хлеба ничего не светит, — добавил я. — А вот у Полушиной родни вас наверняка чем-нибудь побалуют.
Клифы резко, как по команде, посмотрели на молодого пекаря. Ждали от того подтверждения моим словам. Словно мне не верили.
— Покормишь дома собачек, Полуша?
— Конечно!
Парень радостно встрепенулся.
— Да у меня дома!..
Клифы склонили набок головы, насторожили уши — слушали словесный поток обещаний, что обрушил на них пекарь. Заслушался и я. Сглотнул слюну, хотя половина перечисленных Полушей продуктов и блюд ни о чём мне не говорили — слышал их названия впервые. Допускал, что они связаны с мёдом: если не все, то большая часть — точно. Задумался, не проводить ли мне парня самому, да не напроситься ли к нему в гости. Но хитрые дамочки меня опередили: вскочили на лапы, ткнулись в грудь молодого пекаря носами. Полуша заулыбался — засверкал зубами. Я в очередной раз убедился в меркантильности женщин.
Вера и Надя ушли вместе с Полушей. Без моего напоминания. Вскочили с облюбованных мест напротив входа в дом — неторопливо затрусили следом за парнем. Мне показалось, что они на меня затаили обиду. Или, как настоящие женщины, сделали всё для того, чтобы я именно так подумал. А сами, небось, мысленно уже глотали все те кулинарные изыски, что пообещал им молодой пекарь.