— Не заставляй меня повторяться.
— Хорошо-хорошо, жалуюсь, — немного повеселел он. — Гуансюй нанял каких-то людей, судя по всему, из какой-то тайной секты, и те, каким-то образом находят наши явочные квартиры и убежища, после, чего без жалости всех убивают.
Под конец его голос стал поникшим, будто из него выпили всю радость.
— Сочувствую, — искренне сказал я. — Но что ты от меня хочешь? Это ваша внутренняя борьба за власть.
— Я не жажду власти, — возмущенно воскликнул Мао.
— Ты, нет, — не стал спорить, хотя был уверен, что дело обстояло совсем иначе. Возможно, Мао сам даже не понимает, чего он хочет на самом деле, под всей этой благородной мишурой. Но опять же, это не моё дело. Людей из города Мауши я спас, а дальше всё зависит от них самих. — А ты уверен, что твои товарищи того же мнения?
На это Мао промолчал и спустя несколько секунд произнёс:
— Гуансюй предал идеалы великого предка.
— Все что я видел, это высокотехнологичные и чистые города, людей, спокойно гуляющих по берегу моря.
— А как же та тьма, что отрезала наш город?
— А еще я видел террористов, что пугали мирных граждан в торговом центре, — продолжил я, игнорируя его слова.
— Но тьма! — воскликнул Мао.
— Тьму натравили на вас потому, что вы мятежники и террористы, — мне не был приятен нынешний император Китая, но ведь он и не девушка, чтобы всем нравится.
— Значит так это видно со стороны? — мрачно произнёс он.
— Скажи лучше, почему ты решил его свергнуть? Что он сделал такого вопиющего?
Несколько секунд Мао молчал, после чего выдохнул:
— Он позорит память Великого Предка.
— Мауши был моим другом, — покачал головой я, хотя Мао и не увидел этого жеста. — Но всё чего он хотел — светлого будущего для народа. И судя по всему, его желание сбылось. А то, что это случилось другим способом — уже мелочи.
— Мелочи? — возмутился Мао.
— Мелочи, — утвердительно ответил я.
— Павел, вы… — он некоторое время не мог подобрать слова. — … От каждого по способностям — каждому по труду!
На это я тяжело вздохнул.
— Всё это прекрасно, и я желаю вам успехов, но участвовать в этом не буду. Если тебе и твоим людям понадобится убежище, я всегда приму вас в память о Мауши.
Снова пауза, после чего он холодно сказал:
— Спасибо. До свиданья.
Я закатил глаза и покачал головой. Обиделся. Как говорится, молодость, горячая кровь, что часто бьёт в голову. Надеюсь, парень выживет. Хотя, китайского императора я прощать не намерен.
Гуансюй смеялся и хлопал идеальных танцовщиц в невесомых прозрачных шелках по филейным местам. В эти моменты проблемы отступали на задний план, и он мог по-настоящему расслабиться.