Хун огляделся и, не обнаружив опасности, уселся в позу лотоса.
Меридианы, чакры и источник оказались в полном порядке, но что-то смущало воина. Странное ощущение словно…
Внезапно за дверью раздались оглушительные шаги, будто к нему приближался великан.
Ли Хун подскочил, укутываясь в духовный доспех, и приготовился к кровопролитной битве.
Дверь распахнулась и в комнату вошёл Великий Мастер.
— Смотрю ты бодр и весел, — улыбнулся он.
— Великий, — согнулся в уважительном поклоне Ли Хун. — Со мной что-то не так.
— Рассказывай, — посерьёзнел Павел.
Проведя несколько опытов, я задумчиво посмотрел на китайца. Оттока жизненной силы больше не наблюдалось, даже наоборот, физически он скорее стал крепче, что положительно скажется на его культивации. Но вот этот его аномально острый слух и обострившиеся до предела чувства без активированной внутренней энергии… Такое бывает либо у мастеров высоких ступеней, либо…
— Кажется, ты первый дампир, — сказал я и улыбнувшись добавил: — С чем тебя и поздравляю!
Ли Хун непонимающе уставился на меня.
— Ты что, фильмы про упырей не смотрел? — поразился я необразованности китайца. — Дампиры — это такие полукровки, что взяли у кровососов лучшее и не потеряли человечность.
— Простите великий мастер, я плохо готовился, не изучил врага из всех возможных источников, — опустил он голову.
— Не выдумывай, — хохотнул я. — Я вам лекцию прочитал перед штурмом, это самая полная и достоверная информация. А то, что сделали с тобой, лишь счастливая случайность. Я бы даже сказал левиана (безграничная удача)!
— Вы действительно так считаете? — Ли Хун с надеждой посмотрел на меня.
— Конечно, осталось тебе научиться контролировать подарок кровососов.
— Я приложу все усилия, — китаец вновь низко поклонился, чуть не касаясь лбом пола.
— Ладно тебе, — похлопал я его по плечу. — Пойду скажу им, чтобы потише орали, — хмыкнул я, и направился навстречу целой делегации, что неслась проведать пришедшего в себя Хуна.
Оболенский мрачно наблюдал за тем, как его жена остервенело кидает вещи в большой чемодан. Миллионы платьев и блузок, туфель и сапог небрежно бросались в, казалось, безразмерный чемоданный зев.
Всё это вампирша делала с до крови сжатыми челюстями и метавшими молнии ярости кроваво красными глазами.
Вдруг у Оболенского зазвонил недавно приобретённый смартфон. Он шумно сглотнул и взял трубку.
— Расс-казывай, — с нарочитой паузой в слове, спокойно произнёс Граф.
И Оболенский запел соловьём. Когда он узнал о гибели серба Питера, то сначала не поверил, а затем впал в отчаянье. Звонить Графу он не решился, хотя и понимал, что этот разговор так или иначе состоится, а потому сейчас рассказывал всё что знал и даже больше.