— Слав. В отделе тревога. Общая. Срочно хватай тревожный чемоданчик и сюда.
— Приеду вялый и болезненный, — выдавил я, стараясь сделать свой голос как можно уставшим.
— Давай, — подбодрил меня взводный.
Чемоданчик «Тревожный». Так они называли, по сути, вещмешок. И сейчас он был у меня дома, вовремя забранный с прежнего места жительства.
Снова было такси, и снова поездка к Ире, раз уж я не успел шины переобуть на «Бэхе». Я столько уже денег таксёрам принёс, что пора запрашивать у них, как говорит молодёжь в этом времени, кэшбек.
И, доехав до Иры, я открыл дверь своим ключом и, первым делом, костюм, пропахший потом и порохом, — в стирку. Я принял быстрый душ и, одевшись в форму, снова вызвал машину. К моей девушке в спальню я заходить не стал, едва бросив взгляд на выключенный ноутбук, стоящий на кухне. Я закрыл её дом и спустился на улицу. Пока машина ко мне ехала, я, словно зевая, прислонил свою руку к лицу, на самом деле вдохнув запах, не пахнут ли пальцы порохом. Они не пахли. И, сев в такси, я поехал в отдел.
В отделе была суета. Все получали оружие и бронежилеты. Получил оружие и я. Пистолет и автомат, броня на грудь, каска, которая даже от пуль не спасает, не то что мой новый шлем из Японии.
Всё это изобилие людей курировал ротный Потапов. И, построив нас в три шеренги, объявил:
— Так, мне нужны добровольцы на усиление «Сокола». Это был позывной отдела «советов».
Но желающих не было. Все стояли грустные, ибо было 4 ночи, а многим завтра заступать на смену.
— Значит, никто не хочет подзаработать за счёт увлечений? Тогда добровольно-принудительно. Пилипенко, Ветренчук, Кузнецов, Звягин, Буранов, Штейн — старшими. А водители…
Кто был водителем, я не слушал, а просто услышав свою фамилию, понял, что сон мне сегодня не грозит. Димокрик что-то шепнул на ухо ротному, но тот ответил ему повышенным тоном:
— У меня нет другого человека, которого сам начальник СОБРа хвалит. Я ему отгул дам, потом!
А именно — «никогда» — читалось между строк: «Отгул никогда вас устроит?»
Кто бы меня спрашивал…
Водителей назначили тоже, и они получили машины, на которых мы выдвинемся в сторону самой верхней точки Советского района. Правда, на разводе не говорили зачем, но отдельное построение было уже на улице. Был в хаотичной толпе и мой бывший командир Ратмир Мухаматдиев, и я подошёл к нему. Ратмир предпочитал со мной не встречаться взглядом.
— Это, Ратмир Минисович. Я извиниться хотел. Меня тогда Прут, нервы подвели. Я и правда думал, что увольняюсь, — начал я первый непростой разговор.
— Принято, Слава. Я тебя уже наказал за твои выкрутасы, — произнёс он.