— Это «Компас», — проговорил я.
— Точно, еще же «Компас», а надо живым оставить… — произнёс он, словно забыл, а может, так оно и было.
— Глянь, враг есть поблизости? — спросил я у Тима.
— Нет, врага нет. Даже заявлений в 02 нет о стрельбе.
— Хорошо. Спроси у базы, что с «Компасом» делать, он триста.
— Уже. Говорят, оказать первую домедицинскую и бросить там.
— Принято, — кивнул я и, откинув РПК на спину, а сам приблизился и, доставая из аптечек турникеты, наложил их, как и положено, выше ран. — Сколько времени?
— 3.16, — ответил мне Тим.
А я написал это на лбу у «Компаса».
— Обезболить? — спросил я.
— Да, — прокашлял «Компас».
И я достал шприц-тюбик фентанила, а ножницами разрезал ему костюм сверху, оголяя плечо, и, протерев кожу спиртовой салфеткой, ввёл ему обезбол. Я не знал, насколько важен «Компас» для конторы, но если сказали ранить и не убивать, то надо делать всё по-нормальному.
— Хорошего дня, — пожелал я и пошёл прочь. Вокруг всё воняло порохом, всё дымилось, на бетонке валялись гильзы, а вокруг лежали тела джентльменов удачи. Многие очень молодые, им не было и тридцати, но что ж сделаешь, если бы можно было не убивать, я бы не убивал. Еще раз пройдя по основным, я на всякий случай потратил на каждого по пуле. Я не собирался спешить, но Тим в наушнике поторопил меня.
— Там в 02 позвонили, работать будет Советский РОВД, тебе надо уходить через Заварзино, дашь крюк через Мирный и по Богдана Хмельницкого вернёшься на базу. Но надо быстро. Там задействуют и СПН тоже.
— Понял. Спасибо, — произнёс я уже на бегу.
— Сочтёмся, Муравей-открывашка. Я снимаюсь, конец связи!
— До связи, — выдохнул я.
Бежать в шлеме и в полной экипировке было тяжело, но молодое тело Кузнецова с этим справлялось, а куллеры чудо-маски не прекращали работать, подавая мне свежий воздух.
И, добежав до «Бэхи», я дёрнул за скинул с себя броню за заднее сидение и, сев в машину, рванул по указанному Тимом маршруту, по пути снимая маску.
И уже через минут пятнадцать машина уткнулась в ворота моего гаража. Выйдя и открыв их, я заехал внутрь и закрыл за собой гараж. Потянувшись в салон, я выключил зажигание, и в салоне наступила тишина. Только в ушах ещё стоял звон от выстрелов, взрывов и криков умирающих от моих рук бандитов. Я закрыл авто и уже направился к двери дома, мысленно представляя свою кровать и душ, когда вибрация в кармане костюма заставила вздрогнуть.
На экране смартфона высветилось — «Дмитрий Дмитрич».
Что ему надо? Я же сказал, что я болен.
Я взял трубку. Голос начальника был сдержанным, но в нём чувствовалась сталь: