Вы слышите их?
Стук копыт коней Тройственного Альянса заглушал их молитвы, но не сломил воли. Они шли в бой с младенцами на руках, чтобы враг не услышал плача. Они хоронили сыновей под звёздами, чтобы те не остались без неба. Их слёзы стали водой для посевов, их стоны — ветром, который нёсся над руинами Умайты.
На поле Серро-Кора до сих пор растут цветы, проросшие из пуль. Здесь лежат мальчики, которые так и не узнали, что такое седина. Десятилетние воины, чьи мечи были тяжелее их тел. Они шли в атаку с криком «¡Viva Paraguay!», а умирали, зовя мать. Их кости стали фундаментом нашей независимости. Их призраки до сих пор сторожат границы.
Кто посмеет сказать, что героизм измеряется возрастом? Они доказали: даже ребёнок, вооружённый лишь верой, страшнее армии с пушками.
Мы потеряли каждых восьмерых мужчин из десяти. Но мы не потеряли честь! Каждый погибший — это не цифра, а завет. Завет, который гласит: «Парагвай не преклонит колени!».
Когда пал Асунсьон, наши женщины сплели новое знамя — из волос, обрезанных в знак траура. Когда закончился порох, они бросали во врагов камни и проклятия. Когда не осталось сил — пели. Пели на гуарани, языке, который оккупанты не смогли убить.
Сегодня мы стоим на плечах титанов. Каждое здание в нашей стране — это надгробие. Каждый вздох свободы — эхо их последнего дыхания.
Мы клянёмся никогда не забыть матерей, ставших солдатами. Никогда не предать детей, ставших легендами. Никогда не допустить, чтобы жертва Гуэрры Гранде оказалась напрасной.[1]
Пусть бронза памятников говорит громче пушек. Пусть наши сердца станут крепостями, где живёт их дух.
Слава павшим! Слава Парагваю! ¡Vencer o morir!
Иван Владимирович сохранял невозмутимое выражение лица, хотя слова «эль президенте» всё же затронули его за живое. За время, проведённое в Парагвае, он ознакомился с большим количеством материалов по истории той эпохи, и его душа очерствела. Никто не препятствовал его работе с архивами, и от скуки он начал писать книгу о войне «Тройственного альянса», где главным вопросом исследования было: «Когда следует сдаваться, чтобы не стало слишком поздно?»
‘Хороший он актёр, — подумал Долов. — Был. Но нынешняя роль, конечно, не для него. Дай бог, чтобы ничего катастрофичного с Парагваем не случилось. Такой президент только о красивой картинке заботится и о том, как он сам в ней выглядит, ибо в сути вещей ничего не понимает, как и большинство богемы.
Вот и Франсиско Лопес, которого он так славословит, таким же был. Пустышка, надутая отцом. Тот хоть уважения достоин как созидатель. А сынок у него — самовлюблённый идиот. Жаль, его в Крымской войне русская пуля не догнала, глядишь, и по-другому бы сложилось.