После вчерашнего банкета отношения между отцом и сыном чуть потеплели. Старший смирился, что прежнего Франциско больше нет, а младший понял, что на него не будут набрасываться с обвинениями и экзорцизмом.
— Насчёт женитьбы я не шутил, — произнёс наконец Карлос, после того как выслушал лекцию об устройстве плавучего дома. — Частью семьи ты сможешь стать, именно принеся нам с Хуаной внука.
Палец Карлоса несколько раз сильно ткнул в грудь Солано.
— Ты, русский старик, должен нам за Франциско. Помни это.
— Хм… Внезапно. — потёр ушиб Лопес-младший. — Надеюсь, вы ещё невесту мне не подобрали? А то у меня уже был печальный опыт такого подхода к моей личной жизни.
— Что ты имеешь в виду?
— Моя мать меня фактически насильно женила на дочери одной из своих подруг. Причём весьма некрасивым способом всё это обустроив. Я, конечно, смирился, но не забыл. Жену свою я практически годами не видел. Она — в Москве, я — в Америке. Детей заводить даже не пытался. Матери я тоже отплатил по счетам. Я просто забыл о её существовании, как только вырвался на свободу — сюда, в Латинскую Америку. Так что насилие в личной жизни делает несчастными всех вовлечённых. Предупреждаю.
Карлос поцокал языком на этот рассказ и успокоил:
— Никакого насилия. Сам выбирай. Но будь добр вернуться в Парагвай с женой.
— Вернуться?
— Да. Я не сказал тебе, но для всех — ты уехал на лечение в Европу. Правду знает только Хуана. О твоём визите в Росарио никто не узнает. Гаучо я предупредил. С местными я тоже переговорю. Они будут держать рот на замке.
— Хорошо. Тогда куда мне двигать дальше?
— Как и сказано. В Европу. Через несколько дней состоится очередной Национальный конгресс. На нём будет официально принят Акт о независимости. Будут сформированы дипломатические миссии. Вот в числе одной из них ты и поедешь. Ты куда предпочитаешь — в Британию или Францию?
— Я бы предпочёл США, — подумав, произнёс Солано.
— А почему туда?
— Сначала скажи, ты про модернизацию Парагвая думаешь? Завозить производства и инженеров собираешься?
— Разумеется! — воскликнул Карлос. — Только об этом и думаю! Я рассчитываю в течение года-двух добиться признания Парагвая у европейских держав и взять там кредиты на развитие. Это, конечно, не быстро, но другого пути я не вижу.
— Не стоит влезать в долговую кабалу, если без этого можно обойтись, — покачал головой Солано.
— Но в бюджете очень мало свободных денег, — возразил Карлос. — Нам нечем платить за заводы и людей.
— Если поискать, то найдётся. Я сейчас всё объясню, но начну немножко издалека, — улыбнулся Солано. — Итак. Представь, что у некоего государства в денежном обороте всего миллион монет. Все привыкли и кое-как живут. Товарами обмениваются. Услугами. Что произойдёт, если монет станет меньше? Вполовину, например.