— Вот примерно так это и летает, — сообщил он, отстёгивая подвес.
— Это невероятно! Это гениально! — орал Чуди, размахивая руками и чуть не подпрыгивая, совершенно позабыв об авторитете солидного натуралиста с докторской степенью.
— Да. Вот теперь я понимаю кечуа, — спокойно произнёс Карлос Лопес, косясь на лежащего ниц амазонского туземца. — Убедительно.
— Об этом надо поведать миру! — продолжал фонтанировать эмоциями швейцарец.
— Нет, — резко оборвал его Солано.
— Как нет? — опешил Чуди.
— Вы никому ничего не поведаете. Я сделаю это сам тогда, когда сочту это нужным.
— Но как… — на учёного было больно смотреть. Такая смесь разочарования и обиды была на его лице. — Это же неправильно. Это знание должно принадлежать людям!
— Тысячи лет люди без него прекрасно обходились. Подождут ещё год-другой. Ничего от этого не изменится.
— Вы что, отказываетесь от мировой славы?
— Я что, похож на человека, который гоняется за славой?
— Не понимаю…
— Вы всё поймёте в своё время. Я не собираюсь делать из этих полётов тайну. Но покажу я их в нужное время и в нужном месте для достижения определённой цели. Вам ясно?
Чуди скривился.
— Вы невыносимо расчётливы, молодой человек. Я не могу поверить, что вам… — он замялся, прикидывая возраст собеседника, — нет и двадцати лет. Вы рассуждаете как старик.
Солано повернулся к Карлосу и нарочито плаксивым голосом пожаловался:
— Папа, он меня обижает.
Карлос тяжело вздохнул и, взяв под локоток учёного, произнёс:
— Поедемте домой, месье Чуди. Отметить праздничным застольем такое событие сын нам запретить не в силах.
Швейцарец дал себя увлечь к двуколке, а Солано и кечуа принялись разбирать дельтаплан и грузить его на телегу.
Вечером, конечно, поговорить о делах с отцом Солано не дали. Карлос не шутил насчёт застолья. Несмотря на отсутствие в доме прислуги, он быстро организовал помощь от соседей, и к приезду Солано на кухне уже что-то шкворчало, крутилось несколько женщин и вкусно пахло едой.
Пока поспевали основные блюда, мужчины угощались холодной нарезкой под лёгкие алкогольные напитки и беседовали о приключениях в джунглях.
— Что ты собираешься делать с этим дикарём? — спросил Лопес-старший у сына.
— Хочу посрамить господина учёного, — усмехнулся он, указывая куриной ножкой в сторону Чуди. — Он очень много разглагольствовал о неполноценности всех рас, кроме белой. Я думаю, что сумею на одном конкретном примере со случайным туземцем разрушить его утверждения.
— Это не будет доказательством моей неправоты, — хмыкнул учёный. — Имеют значения только большие числа и длительные наблюдения.