Одет квирит в стандартный флотский мундир орбитальной группировки Сил Обороны Альбиона (даже не знаю, откуда я это знаю), но без знаков различий. Флот — традиционно заповедник аристократии, так что этот римлянин может быть кем угодно — от мелкого и незначительного плебея из старой фамилии, только начавшего карьеру, вплоть до официального представителя сената. Если бы имя его услышать, можно было бы хоть примерно понять…
«Гай Антоний Цезарион Макрон Германик», — раздалось у меня в голове эхо мужского голоса. Еще более отчетливо его слышу. Не голос, а именно эхо чужого голоса; ну точно осколки памяти ранее убитых пустоглазой жнецов.
Гай Антоний Цезарион Макрон Германик, значит. Похоже, передо мной если и не топ оф зе топ римской аристократии, то где-то близко — с таким-то именем, несущим тысячелетнюю историю. И полагаю, это высокородное тело здесь не просто так, а из-за меня — вернее, из-за пустоглазой и ее плана, в который я пока не посвящен. Кто он для нее — друг, соратник? Или начальник, а может подчиненный?
Теперь, несмотря даже на золотоглазого Рому — учитывая его высокий статус в корпорации, с появлением этого Антохи действие выходит совсем на иной уровень. Разборка явно получается гораздо более серьезной, чем я мог даже предположить — тут все настолько серьезно, что как минимум до подножия столичного Олимпа недалеко.
Квирит Антоха между тем на меня ни малейшего внимания так и не обращал. Неудивительно — такой набор когноменов, агнонимов, топонимов и прочих хреновинов обращать внимание на какого-то перегрина просто не позволяет. Я же так и рассматривал квирита — что, кстати, делать человеку моего статуса крайне предосудительно и вообще может закончиться плачевно. Это попыталась пресечь Марина, предупредительно шикнув и показав мне опустить взгляд.
— Александр Саргон, пришло время делать выбор, — заговорил центурион, который к моей дерзости отнесся гораздо более спокойно, явно зная кто тут кто и кому.
— Берете ли вы свою судьбу в свои руки, либо же готовы вверить ее своему будущему хозяину?
— Я выбираю возможность взять свою судьбу в свои руки.
— Отлично, — кивнув, Гельмут показал мне взглядом на Марину, которая готовила документы. Вместо подписи нужно было написать свое имя, с чем я справился быстро и качественно, написав красиво и даже каллиграфическим почерком.
— Поздравляю вас со вступлением в новую жизнь, — напутствовала меня Марина.
На губах девушки появилась дежурная улыбка, а вот в ее глазах я увидел самый настоящий страх. Узнала что-то, определенно. С трудом сохраняет лицо, вон даже вижу, как губа подрагивает.