– Ваше имя? – Фрида. – Ваше происхождение? – Я работала в
Королевском архиве. Архивариусом.
Судья переглянулись. Один из них, пожилой с седой бородой, наклонился вперёд. –
Нам известно о вашей работе. Но есть один вопрос, который требует уточнения.
– Он сделал паузу. – Гражданин Вейлор, который также находится под стражей,
выдвинул серьёзные обвинения в ваш адрес.
Я похолодела. – Какие обвинения? – Он утверждает, что вы не из этого
мира. Что вы, так называемая «попаданка», существо из другого мира,
нарушающее баланс магии и реальности.
В зале повисла тишина. Я смотрела на судей, и в голове билась одна мысль: он
сделал это. Вейлор раскрыл мою тайну. – Это ложь, – сказала я,
стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Он пытается отвести внимание от своих
преступлений.
– Он предоставил доказательства, – судья поднял бумагу. – Дневник, написанный
вашей рукой, с описанием другого мира. А также показания вашего бывшего
мужа, Тома. Том. Конечно. Этот ублюдок жив и теперь свидетельствует
против меня.
– Том, пьяница и шантажист, – выплюнула я. – Ему нельзя верить. –
Возможно. – Судья отложил бумагу. – Но мы также провели магическую
экспертизу вашей ауры. Она не соответствует стандартному следу уроженцев
этого мира. В ней есть… чужеродные вкрапления.
Я молчала. Что я могла сказать? Всё было против меня. – В соответствии с
законом королевства, – продолжил судья, – лица, проникшие в наш мир из иных
измерений, признаются угрозой безопасности и подлежат…
Он запнулся. Посмотрел на меня. В его глазах не было злобы, только усталое
выполнение долга. – Казни, – закончил он. – Путём сожжения на площади.
Для восстановления магического баланса и устрашения других, кто мог бы
последовать вашему примеру.
В зале стало холодно. Я перестала чувствовать пальцы. Перестала чувствовать
вообще что-либо, кроме оглушающего, ватного ужаса.
– Приговор будет приведён в исполнение завтра на рассвете, добавил судья. –
Вместе с другими пойманными попаданцами. Их шестеро. Ваши сообщники будут
судимы отдельно за пособничество.
Другие попаданцы. Те пятеро, что не успели убежать. И я. Седьмая. Стражники
подхватили меня под руки и потащили обратно в камеру. Ноги не слушались, я
волочилась по полу, как тряпичная кукла.
В камере меня бросили на солому. Дверь захлопнулась. Я сидела в темноте, глядя
в никуда, и пыталась осознать: завтра меня сожгут. Завтра я умру.
Снова. Мысль была странной, отстранённой, будто не со мной. Я уже умирала
однажды. В пробке, в другом мире, в другой жизни. И тогда я очнулась здесь.
Но сейчас… сейчас второго шанса не будет.
Я вспомнила Амеля. Его глаза, горящие золотом. Его улыбку, которую я так редко
видела, но так сильно любила. Его руки, обнимающие меня на крыше. Его голос,
шепчущий: «Я люблю тебя».
– Прости, – прошептала я в темноту. – Прости, что не сказала тебе правду
раньше. Прости, что втянула во всё это. Слёзы потекли по щекам. Я не
вытирала их. Пусть.
Где-то в глубине камеры пискнула крыса. Единственный живой звук в этой каменной
могиле. Я смотрела в потолок и думала о том, что завтра в это время меня уже
не будет.
Амель останется один. Калеб, Бренда, близнецы, Кларис, они будут гнить в тюрьме
за то, что пытались помочь. А Вейлор, скорее всего, выйдет сухим из воды.
– Нет, – прошептала я вдруг. – Нет, чёрт возьми. Злость вспыхнула в груди,
горячая, яростная, живая. Я не хотела умирать. Не так.
– Я выберусь, – сказала я вслух. – Я найду способ. Я не дам ему победить. Но
даже сквозь эту ярость пробивался холодный, липкий страх. Завтра рассвет.
Завтра площадь. Завтра костёр. Амель. Где ты? Слышишь ли ты меня? Я
закрыла глаза и попыталась представить его лицо. Его улыбку. Его тепло. И
это было единственным, что согревало в ледяной темнице. Я просто ждала.