Пара для Дракона: Секрет Попаданки — Алекса Рид

– Магический посланник, – выдохнул Амель, расслабляясь. – От Калеба, надо
полагать.

Почерк был торопливым, но разборчивым:

«Фрида, твои способности проявились – это знак. Мы не можем медлить. Вейлор не
простит нам набег на склад; он уже усиливает охрану. Завтра утром
встречаемся в лавке. Приходи с Амелем – его сила нам понадобится. Я расскажу
план. Калеб».

Я перечитала дважды, пытаясь уловить между строк что-то ещё. Амель стоял рядом,
заглядывая через плечо, и с каждым прочитанным словом его челюсть сжималась
всё сильнее.

– «Приходи с Амелем», – процитировал он ледяным тоном. – Как любезно с его
стороны, разрешить мне присутствовать. Я опустила письмо, посмотрела на
него. – Ты же не будешь сейчас ревновать?

– Я не ревную. – Он скрестил руки на груди. – Я просто констатирую факт: этот
маг считает себя главным. Назначает встречи, строит планы, приглашает меня
как… как подкрепление.

– Как союзника, – поправила я. – Амель, он прав. Мы не можем медлить. Вейлор
теперь знает, что мы активны. Он усилит охрану, перепрячет лабораторию,
убьёт свидетелей. Каждый день на счету.

Амель молчал. Смотрел в окно, на тёмный город, где где-то далеко ещё мелькали
огни. – Я пойду, – сказал он наконец. – Но не потому, что он позвал. А
потому что ты права – медлить нельзя, раз уж это теперь и наша битва. И
потому, что я не отпущу тебя одну.

Я подошла к нему, обняла со спины, прижалась щекой к лопаткам. – Я знаю.
Спасибо. Он развернулся, притянул меня к себе. – За что?

– За то, что ты есть. За то, что терпишь моих странных друзей. За то, что
ревнуешь, но не запрещаешь. Он усмехнулся, поцеловал меня в макушку. –
Запрещать? Фрида, ты человек, а не моя собственность. Да и ты всё равно
сделаешь по-своему. Я просто хочу быть рядом, когда ты будешь делать
глупости.

– Это не глупости. Это спасение мира. – Мира? – он приподнял бровь. – Я
думал, мы просто хотим выжить. – Выжить – это первый шаг. А потом –
спасти всех остальных. – Я посмотрела ему в глаза. – Ты видел тех людей в
клетках. Они не заслужили такой участи.

Он вздохнул, прижал меня крепче. – Знаю. Потому и иду. Мы стояли так,
обнявшись, и я чувствовала, как его сердце бьётся ровно и сильно. Рядом с
ним даже самые страшные новости казались не такими уж страшными.

– Амель? – прошептала я. – Ты правда веришь, что у нас получится? Он
помолчал. Потом ответил: – Верю.

Я улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается по груди. Мы ещё немного
постояли, а потом он взял меня за руку и повёл обратно в постель. –
Спать, – сказал он тоном, не терпящим возражений. – Завтра тяжёлый день.

– А если я не хочу спать? – я приподняла бровь. Он усмехнулся, повалил
меня на кровать, нависая сверху. – Тогда займёмся кое-чем другим. Я
рассмеялась, обвивая руками его шею. – Ты неисправим.

– А ты меня таким полюбила. Он целовал меня долго и нежно, будто пытался
запомнить каждое мгновение. Его руки скользили по телу, оставляя за собой
дорожки жара. Я выгибалась навстречу, чувствуя, как внутри разгорается
знакомое пламя.

– Фрида, – прошептал он мне в губы. – Что бы ни случилось, помни: я тебя люблю. –
Я знаю. – Я провела пальцами по его щеке. – И я тебя.

Мы любили друг друга медленно, почти невесомо, будто боясь разбить хрупкую
тишину ночи. Когда он вошёл в меня, я застонала, впиваясь ногтями в его
спину. Он двигался ритмично, глубоко, и каждый толчок отдавался во мне
дрожью.

– Амель, – выдохнула я. Он ускорился. Я чувствовала, как волна нарастает,
закручивается тугим узлом где-то внизу живота. И когда она накрыла, я
закричала, выгибаясь дугой. Лампочки в комнате вспыхнули ослепительно ярко и
погасли, оставив только лунный свет.

Он кончил следом, с рыком, вжимаясь в меня так сильно, что я почувствовала это
каждой клеткой. Мы лежали, тяжело дыша, переплетённые, мокрые от пота.
Я уткнулась носом ему в плечо и рассмеялась.

– Что? – спросил он хрипло. – Лампочки. Опять. Он усмехнулся,
погладил меня по спине. – Твоя магия становится сильнее. Надо будет
научиться контролировать.

– Зато романтично, – хихикнула я. Он чмокнул меня в макушку. – Спи.