— Ты сдаёшься до боя! — возмутилась София. — Ещё ничего не известно! Вспомни, мы думали так же, когда они напали на наш оплот. Но совместными усилиями нам удалось победить. Ты и Бэтрис…
— Вот именно, — перебила я подругу. — Только Бэтрис способна закрыть межмирье, если я не справлюсь.
— То есть ты подтверждаешь, что страж Шаада Бэтрис сознательно бросила тебя в Замирье? — негромко уточнил Устин, но от его тона по коже побежали мурашки.
Губ моих коснулась горькая улыбка.
— А чего ты ожидал? — спросила его. — Только один из нас может легко проникать в межмирье. Один из троих, я хочу сказать, потому что София появилась в Шааде позже и не отравлена Замирьем, в отличие от… — Я осеклась и тяжело вздохнула. — Она прямой потомок магнера. Дочь врага… Возможно, ты его и прикончил! Потому я и не хотела поднимать этот вопрос, Устин. Не устаю удивляться, что Бэтрис до сих пор на нашей стороне. И не могу её винить в том, что она так легко пожертвовала мной, чтобы закрыть Замирье.
— Что⁈ — изумлённо воскликнула София и тут же нахмурилась. — Стой… А как ты собираешься попасть на изнанку моей магии, если это может лишь Бэтрис?
— Однажды ты уже вынесла меня туда, — намекнула я.
— Ни. За. Что.
Подруга была непреклонна, но её муж положил ладонь на плечо супруги, и она сразу поникла. Глаза молодой женщины наполнились слезами, голос задрожал.
— Фло… Неужели нет другого пути?
— Ждать, когда магнер уничтожит всю мою семью? — сухо поинтересовалась я. — Ты этот путь имеешь в виду? — И мягче прояснила: — Соня, мой оплот самый слабый, и магнер это знает. У врага один шанс отыграться, и он сделает это через прореху, которую оставила я, сбежав из Замирья. Если это неизбежно, лучше я вернусь, и пусть всё станет по-прежнему.
Наступило молчание. Устин сурово поджимал губы, а София откровенно рыдала.
— Зачем ты вернулась, если всё-таки готова пожертвовать собой?
Я посмотрела на великого и ужасного и призналась:
— Проявила слабость. Мои дети, они…
Эмоции переполняли меня, хватали за горло, не давали говорить. И друзья прекрасно понимали, как мне страшно. Что я не хочу делать того, на что решилась. И что другого выхода нет, тоже осознавали. Поэтому и не переубеждали. Но и согласиться были не в силах.
Это моё решение, которое никто не поддержит. Но мне и не нужно их разрешение, лишь небольшая помощь. Прогнав приступ душевной слабости, я твёрдо заявила:
— Я волновалась за них, но теперь спокойна. О детях есть кому позаботиться.
— Неприкаянная душа? — выгнул бровь Устин. — Ты настолько ему доверяешь?
— Дети его любят. А Саша обожает их…