А то, что я считала лесом вдали, на самом деле продолжение сада. На деревьях виднеются красные яблоки.
Приятное открытие сопровождается еще одним.
За домом расположен добротно сколоченный сарай и то ли коровник, то ли конюшня, от которого несет навозом. Значит, тут есть и домашние животные.
Удивительно, учитывая, что дом с фасада выглядит абсолютно нежилым.
— Почему вы заколотили парадный вход? — встреваю с вопросом в монолог старушки.
— Та надоела мне голотьба. Ходют тут всякие, воруют, что плохо лежит. Вот я и заколотила дверь-то. Пусть думают, что нечем тут поживиться.
— Хитрый ход. И что, помогает?
— Не-е, — безнадежно машет старушка. — Все равно тащут изверги. На той неделе вон рыбу купила на рынке. Повесила сушить — и сперли всю. Златорожку вона, глупу скотину, в коровнике держу теперь запертой. Кур с петухом — в сарае. А Милку держу на выпасе. Она у меня умна кобылка. Чужих к себе не подпускает.
Вот так, за разговорами об уровне местной преступности, мы доходим до кухни. Я останавливаюсь на пороге и с любопытством озираюсь.
В целом, тут приятно.
Дом напоминает средневековую, отреставрированную виллу, в которой мне однажды удалось отдохнуть в Италии. Чисто, светло, просторно. Солнечные лучи наполняют пространство мягким светом. Высокие, белые потолки. Стены выкрашены в приятный нежно-желтый цвет. Штукатурка, вопреки моим ожиданиям, ниоткуда не сыпется.
Вся мебель резная. Видно, что не дешевая и сделана на заказ. Шкафы, столы да стулья на кухне изготовлены из светлого дерева, кажется, клена. Кое-где к стенам приколочены полки с загнутыми краями, а на них в рядок выставлены чистые тарелочки.
Из стены торчит кран, а под ним в полу пробита канавка, уходящая в дыру, напоминающую мышиную норку.
То, что подведена вода, меня очень радует. Какие-никакие удобства!
На столе вижу сковородку, прикрытую крышкой. Наверно, это оттуда аппетитно пахнет жареным луком. Рядом — тарелка с целыми капустными листьями, и блюдце — с чищенными вареными яйцами. Похоже, мое появление отвлекло старушку от обеда.
Она бросает кочергу у очага. Наполняет черпаком две чашки водой из ведра и ставит на стол. Вынимает из шкафа две тарелки и две ложки. Раскладывает на столе.
— Ты давай присаживайся, милонька! Поешь-ка! Небось умаялась с дороги? Я вона лучок да картошку нажарила с хрустящей корочкой. Будешь?
— Спасибо, нет, — давясь слюной, мужественно отказываюсь. — Я лучше яйца с этими аппетитными, полезными листочками поем.
— Ну как знаешь, милонька. Поешь, а потом я тебе купальню сготовлю. Помоешься. Переоденешься во что попроще. А то что такую красоту марать? — женщина благоговейно указывает на мое платье-катастрофу. — Все равно тебя, окромя Златорожки, Милки да меня, никто тута не увидит.