Или не почувствовать.
В итоге именно эта неконтролируемая тяга заставила меня уйти со двора и вернуться в жилую часть Крепости. Внутри почти не слышались звуки снаружи, и было так тихо, особенно по сравнению с ночным грохотом. Многие из тех, кто провёл на ногах последние часы, теперь отсыпались, и в целительской, куда я заглянула по пути, я встретила незнакомых людей: они присматривали за ранеными.
Силы заканчивались и у меня, поэтому я вернулась в спальню, ни с кем не столкнувшись по пути. На столе меня встретил небольшой горшочек, заботливо накрытый тарелкой, чтобы не остыла еда, и два кувшина с водой. Вновь умыв лицо, я подумала, что неплохо бы разузнать у Хельды насчёт купальни…
Список того, о чём неплохо было бы разузнать, увеличивался не то что с каждым днём, с каждым часом… Я забралась на кровать, легла поверх покрывала и подтянула колени к груди, а под щеку без шрама положила ладони. Глаза слипались от усталости, и я не смогла заставить себя даже встать и поесть, в считаные секунды провалившись в глубокий сон.
Мне снилось, что я снова стою на стене. Вокруг — тишина, ни грохота, ни вспышек, только густая, вязкая тьма. И прямо передо мной Разлом. Он был ближе, чем в реальности, так близко, что казалось, стоит мне протянуть руку, и пальцы коснутся чёрной, изломанной поверхности.
Земля там будто дышала. Из глубин то и дело прорывался алый свет. Вглядываясь, я различала тени: драконьи крылья, искривлённые силуэты, нечто огромное и чужое.
И вдруг я услышала зов. Не звук, а вибрацию внутри груди, прямо в месте, где пустотой ощущался резерв. Меня словно звали по имени. Я не могла понять, чей это голос, мужской или женский, человеческий или звериный. Но он был настолько манящим, что я шагнула вперёд, уже не чувствуя, как под ногами рушатся камни.
В последний миг — перед самым падением — я проснулась, вскрикнув, и сжала в кулаке одеяло.
Судя по сизым сумеркам вокруг, наступила ночь, и в крепости было непривычно тихо. Я даже ущипнула себе, чтобы убедиться, что на самом деле не сплю, а потом прокралась на цыпочках к двери и выглянула в коридор. Где-то в глубине горели факелы, и вскоре до меня донеслись голоса дозорных, что патрулировали крепость. С неимоверным облегчением я выдохнула и чуть не сползла по стене вниз, когда ноги вдруг подогнулись.
Сон был таким настоящим, таким реалистичным, что я до сих пор не могла осознать, что всё это мне только привиделось.
Но всё же я смогла заставить себя подняться и вернуться в кровать. Тишина больше не казалась ни успокаивающей, ни обволакивающей. Я бесконечно вертелась на покрывале, но сон никак не шёл, пока в один миг мой взгляд не задержался мимолётно на прикроватном столике, на котором я разместила портрет матери и оставленный ею кулон.