Сначала пугаюсь и отшатываюсь. Потом потрясённо узнаю Хитэма и замираю, глазам не веря.
Он спрыгивает с коня и идёт ко мне. На его лице — явственное облегчение. Он что, переживал?!
— Так и знал, что у тебя мозгов не хватит переждать грозу в городе! — сердито орёт, забирает мою дорожную сумку и вешает на своё плечо.
Хватает за локоть и тащит к коню. Подсаживает, даже не спрашивая, хочу ли я его помощи. Обращается как со своей собственностью!
Или как с… женой, — мелькает странная мысль. Мы ругаемся, как супруги.
Пыхчу, но совсем не нахожу колких слов возражения, потому что он, чёрт возьми, прав. Глупо было соваться в горы в такую бурю.
Стоило переночевать на постоялом дворе, девочки приютили бы меня с удовольствием, даже денег не взяли бы. Но я же упёртая.
— Прости… — бормочу, когда Хитэм запрыгивает позади меня и разворачивает коня.
— Что? — орёт мне в самое ухо намеренно громко. — Не слышу!
Всё он расслышал, гад! Злюсь и таю. Тепло любимого меня окружает, в его объятиях чувствую себя защищённой. Как же мне хорошо, что он за мной пришёл! Не бросил меня в беде!
Конь молодой и крепкий, легко несёт двойную ношу и не боится молний. А может это Хитэм им так искусно управляет.
Одной рукой обнимает меня, крепко прижимая к своей груди, другой держит поводья. Коленями тоже меня сдавливает. В седле как влитой.
И всё равно я стучу зубами, когда подъезжаем к домику.
Король ссаживает меня с коня и уводит животное под специальный навес, которого раньше здесь не было. Там теперь настоящее стойло.
Смотрю на новую дверь взамен старой, поломанной, глазами хлопаю. Когда Хитэм успел всё это сделать? За один день!
Но самый большой шок поджидает меня внутри дома.
На печи стоит огромный котёл с кипящей водой. С одной стороны к нему ведёт жёлоб и наполняет холодной водой. Излишек горячей воды утекает по трубкам в другую сторону.
Из стыков трубок со свистом вылетает пар. Такое чувство, что они вот-вот все полопаются и кипятком забрызгают всё вокруг.
Неудивительно, что не видно ни кота, ни приживалу, ни Твинка. Да тут теперь как на пороховой бочке! Вряд ли фамильяры в ближайшее время сюда вернутся. Я бы и сама спряталась.
Придерживая мысленно челюсть, иду в чулан, куда уводят трубки — аккурат сквозь окрашенную мной стену, над которой я корпела две недели и панно повесить хотела. Дальше челюсть уже просто роняю.
Чулан выложен свежими сосновыми досками, пахнет умопомрачительно. Жара, правда, неимоверная и пар столбом.
Ступеньчатые лежаки до потолка, рядом в ведре мокнут веники. В самом дальнем углу тлеет очаг из раскалённых камней.