Обхватывает сзади и прижимает к себе, а носом зарывается в мою шею и жадно дышит.
— Всё будет хорошо, — шепчет горячо и бодряще, окружая меня своим жаром со вкусом кипариса и пачули. Я тону.
Застываю камнем и судорожно вздыхаю, когда его руки стискивают мою талию. Ноги становятся ватными.
И хочется сдаться. Так хочется сдаться!
Но мне нужны кое-какие гарантии.
— Тогда поклянись, — устало прошу.
— Что ты хочешь услышать? — водит носом под ухом, и по всей моей коже мурашки удовольствия разбегаются.
Я знаю, что поступаю неразумно. И поддаюсь малодушию. Но как ещё мне себя обезопасить? Ведь я запуталась в паутине лжи!
Если дракон даст клятву, обязан будет её выполнить. Знал или не знал детали — не важно, правда?
Так я совесть свою успокаиваю.
— Что бы ни случилось потом, что бы ты обо мне ни узнал, ты меня простишь!
Само вырывается. Прикусываю язык, да поздно уже, проболталась. Посыпятся вопросики, мы поссоримся, потому что правды я не скажу.
— Клянусь, — так просто даёт обещание, как будто меня даже не слышал.
Куда ему! Он уже щупает мою грудь и бугром своим каменным в ягодицы тычется. Так мы и до алтаря не дойдём.
Шлёпаю его по рукам и толкаюсь попой.
Стонет.
А у меня ноги дрожат и в животе треклятые бабочки. Тело почти невесомое. Бери тёпленькой.
— Ты меня вообще слушаешь? — строго предъявляю, а голос предательски дрожит.
— Ага, — покусывает плечо, а я жую губу, чтобы сдержать стон. — У тебя есть какая-то тайна и ты боишься, что я её узнаю. Мне плевать, что ты там скрываешь, я хочу тебя любой.
«Хочу», а не «люблю» — царапает по живому. Самовлюблённый гад!
Но кошмар в том, что он расслышал каждое моё слово! И даже выводы сделал правильные, в его-то невменяемом состоянии.
Я такой многозадачностью похвастаться не могу. Голова плывёт, колени дрожат. Дыхание сбивается, а прижатый ко мне твёрдый ствол уже не так и пугает.
Краснею как помидор. От вины, от стыда. От желания воспользоваться ситуацией.
Он ведь всё равно не отстанет. Так или иначе, добьётся своего: уложит меня в постель. И честнее будет, если это случится в браке.
Если я отдам ему невинность просто так, жить дальше не смогу. Никогда себя не прощу.
— У тебя десять минут, — усложняю ему задачу до невыполнимой, чтобы стал серьёзнее. — Потом я пешком уйду.
— Это «да»? — вкрадчиво уточняет, даже замерев на мгновение.
Кусаю губу, а дурацкая улыбка не слушается. Ползёт на губы, еле давлю.
— На твоё поведение посмотрю, — строжу как могу, чтобы не расслаблялся. — Может, соглашусь, а может, и передумаю! Так что у тебя десять минут и ни секундой дольше!