— Ваше величество! — бормочет старуха и бьёт челом так, словно вымаливает прощение.
Смотрю вопросительно на Эль, а на ней лица нет.
Белее мела, руки заламывает. Губы трясутся, глаза в старуху впиваются. Как будто чего-то похуже от неё ждёт.
Ну нет, так дело не пойдёт. Не надо пугать мою невесту.
— Прекратите истерику, — хватаю ведьму за плечи и ставлю на ноги. Стараюсь, ну, аккуратнее.
И всё равно она дёргается, словно я её обжигаю. Пучит глаза, как будто привидение увидала.
— Да, ваше величество! — повторяет испуганно.
От разбойника до короля в один миг взлететь — это ещё надо уметь. Как я так умудрился?
— Я разве похож на короля? — отшутиться пытаюсь.
А старуха в моё лицо вглядывается, как будто я породил в ней сомнения.
— Эл-ль? — шёпотом визжит.
А та молчит. Стоит с опущенной головой и губы кусает, глаз не поднимает. Как будто вся виноватая.
И это странно. Я хмурюсь, потому что её поведение меня настораживает. Что-то здесь не так.
— Вам что же, ваше величество, память отшибло? — старуха смелеет и её голос крепнет, кипящим гневом наполняется.
— Отшибло, — подтверждаю. — А Эль нашла меня на берегу реки, когда я с неба упал. Выходила, одела и накормила. Мы полюбили друг друга.
Ведьма прищуривается как детектив на допросе, услышанное ей явно не нравится. Пристально смотрит на Эль, а та продолжает молчать.
— И что же, моя ученица вам даже зелье для памяти не предложила? — спрашивает у Эль ядовито.
Та судорожно вздыхает, плечами передёргивает.
Я хмурюсь сильнее, потому что внезапно чувствую себя словно обманутым. Почему Эль на нападки не отвечает? Как будто со всеми претензиями соглашается?
— Дала, — отвечаю мрачно, чувствуя, что у меня начинает дёргаться веко. В груди будто камень ложится и тяжелеет с каждым мгновением. — Я его бутылками хлебаю, только оно не помогает.
И тоже теперь смотрю на Эль. Всё жду, когда она вступит в беседу и начнёт оправдываться. Всё объяснит, и нам останется лишь посмеяться.
Но Эль молчит, будто воды в рот набрала!
Старуха уходит в дом решительными шагами. А возвращается с моим зельем в одной руке и скалкой в другой.
— Матушка! — вскрикивает моя невеста, получив безжалостный удар по спине.
Отшатывается и спотыкается. На траву приземляется, а ведьма безудержно её скалкой колотит. Прямо не останавливаясь. И орёт.
— Ах ты змея подлючая! Наглая, лживая прошмандовка! Я тебе покажу, как нашего короля дурить! Ишь ты, жениха она себе нашла! Губищи не лопнут? Может, на императора ещё замахнёшься?!
Всё развивается стремительно, но я не поэтому стою в ступоре. Броситься невесте на помощь мешают слова старухи. Падают мне в уши горькой отравой, оседают в груди мерзкой горечью.