— Ну, как тебе сказать, ты Катюху нашёл? — спрашивает он.
— Нет ещё, а что?
— Это она слила все родителям Ульяны и спряталась. Видимо, поняла, что напортачила, — сердце ухает где-то в висках Катя моя, Катя. Но зачем?
— Хорошо, — отрезаю и отключаюсь.
Без стука, захожу в кабинет, Степан сидит за столом и курит, поднимает на меня задумчивый взгляд.
— Я зол, — складываю руки на груди.
— Вижу, — опускает сигарету в пепельницу. — Выпьешь?
— За рулём, где она? У тебя?
— Пойдём, только веди себя прилично, Ваня.
— Это я сам решу, — рычу, понимаю, что если Стёпа сделал что-то с моей дочерью по стене его размажу.
Друг усмехается, затем идёт к двери в дальней части кабинета, я следую за ним внутри спальня, шикарная, с большой кроватью, балдахином, алыми простынями, и на этой кровати спит моя дочь.
— Я тебя прикончу, — рычу, хватая друга за грудки. — Что ты сделал?
— Ничего, — спокойно говорит. — Она пришла в клуб, напилась, начала танцевать, к ней пристали какие-то утырки, и мне пришлось вмешаться. Тут мне в пору спрашивать Ваня, где ты шляешься, пока твоя дочь в полном раздрае, — отпускаю его, зарываюсь пальцами в волосы. — Она сказала кое-что ещё, — тихо произносит Стёпа. — Что хотела лишь помочь тебе, что-то бормотала про измену, лучшую подругу и Всеволода. Я совершенно ничего не понял, — гляжу на Катюшу, нам определённо нужно поговорить, она в коротком клубном платье одетая тушь потекла.
Но её губы, они все опухшие. Значит, ничего Степана, это лишь секса касается.
— Ты её любишь? — вдруг спрашиваю друга, тот пристально смотрит мне в глаза.
— Я не умею любить, — усмехается. — Забирай дочь, ты ей нужен.
Он уходит обратно в кабинет, я же приближаюсь и легонько тереблю Катюшу за плечо, дочь что-то бормочет.
— Подъём, пьянчужка. Поехали домой.
— Стёпа, — она зовёт не меня.
С каких пор моя малышка перестала быть маленькой? Вот вроде бы ещё недавно она пряталась от меня под столом на кухне, а теперь лежит и зовёт мужика какого-то. Я не злюсь на неё. Сам должен был взять ответственность и сразу все рассказать.
— Папа, — Катя распахивает глаза, резко садится на постели. — Что ты здесь делаешь? — сразу надувает губы, оттягивает своё короткое платье, усаживаюсь рядом.
— Прости, — тихо говорю. — Что довёл до этого. Я виноват перед тобой, Катюш!
— Нет, — она закусывает губу. — Это я виновата. Но я видела Ульяну с дядей Севой. Что это значит? Пап, объясни, пожалуйста. Я вот вроде видела, и все логично, но не верю до конца.
— Мы любим вашу подругу, оба любим, — тихо говорю, глаза дочери становятся как два блюдца. — Влюбились той ночью, когда вы заливали измену её бывшего, алкоголем. Она тогда спальни перепутала и ворвалась к Севе. Мы тоже были не совсем трезвые.