— А если..
— Никаких, если… Они у тебя неравнодушные, любящие. Все будет хорошо, я клянусь тебе, — он так уверен, в моих родителях гораздо больше, чем я. На миг становится стыдно. Получается, я не доверяю маме и папе. Верю в то, что меня могут бросить.
— Поехали домой. Ты в этой дыре не останешься, — он целует меня, затем встаёт и подхватывает сумку с вещами.
— Но…
— Никаких, но. Мы переезжаем в мой особняк.
— А Ира?
— Только рада будет, кстати, надо ей позвонить.
В общем, через час мы уже у особняка Горских, мне немного неловко, но от мысли, что теперь не придётся скрываться на душе, поют птички. До меня постепенно доходит, что именно поступок Кати разрубил этот гордий узел моих страхов. Кстати, об этом.
— Это же машина, Вани? — хлопаю ресницами, когда мы паркуемся у входа в дом.
— Да, тебя кое-кто ждёт и хочет поговорить, — подмигивает Сева, но, Катя, но готова ли я к разговору? Она подумала обо мне такие гадости, что я способна изменить любимому.
Или, того хуже, использую богатого мужчину, чтобы выбраться из бедности. Да, я, бедная, но и сама смогу справиться с этим, и мне не нужен мужчина, чтобы улучшить свою жизнь.
Выхожу, мы направляемся в дом, там Ваня и Катя, рядом сидит Ира.
— Уля, — она бросается ко мне. — Ну как ты, дорогая?
— Хорошо, — тихо отвечаю, не сводя глаз с Кати, как мне вести себя? Я её предала или она меня? Как все сложно.
— Мы вас оставим, — говорит Ваня, они с Севой, уходят.
— Ой, я пока распоряжусь подготовить тебе комнату, — Ирка убегает наверх. Мы с Катей остаёмся вдвоём. Проходит минута, затем две. У меня вообще нет слов ни единого словечка.
-Прости…
— Прости.. — выпаливаем вместе.
— Ой, — Катя краснеет, не смотрит мне в глаза, — Уля, я виновата перед тобой.
— И я перед тобой, — топчусь у дивана, на котором сидит подруга.
Катя, выглядит неважно. Потёкшая косметика, клубное платье, где она была этой ночью, осторожно присаживаюсь рядом.
— Ты хорошо выглядишь, — тихо лепечет подруга. — Любовь тебе к лицу.
— Спасибо, — неловкость зашкаливает, я больше не могу этого выносить, подаюсь вперёд и обнимаю Катю крепко, её плечи начинают трястись, она плачет.
— Я предала тебя, — всхлипывает. — Мои принципы всё испортили. Прости, Уля, я правда… я.. — тихо глажу её по спине.
— Я не обижаюсь, не знаю, как сама бы отреагировала. Будь на твоём месте. Благодаря твоему поступку я поговорила с родителями. И хоть они нас не приняли, я понимаю, что это было необходимо. Молчание отравляло бы наши отношения. Так что спасибо тебе.
— Не надо, я виновата, и если ты больше не хочешь дружить со мной, я пойму.