Я пытаюсь помочь ему, но успеваю свалить лишь одного зверя. Зубы второго смыкаются прямо на лице бедолаги, проваливаясь в кости, словно в мягкую глину. Мужчина выгибается в предсмертной агонии, и вспышка пламени из пасти твари становится последним отблеском света, который он увидел в своей жизни.
Лишившийся руки телохранитель пытается отползти, но его участь оказывается столь же незавидна. Возникшее из мрака отродье прихватывает его пастью за шею сзади и одним рывком ломает кости. И вот мы уже лишились двоих.
Дальнейшая схватка в темноте напоминала сцену из ночного кошмара. Крики, маты, визги, рычание, грохот выстрелов и яркие вспышки. Всего тварей было около десятка, но попасть в них оказалось задачей со звёздочкой, что называется.
Я-то со своей карманной мортирой ещё неплохо справлялся. Если подстреливал, то хоть с какой-то эффективностью. Порождения Бездны уже не могли так активно скакать после моего пятидесятого экспансивного. А вот мелкий калибр других бойцов останавливал жутких созданий только тогда, когда им основательно взбалтывали мозги. Так, чтоб аж из ушей лилось.
Тем не менее, с горем пополам, но мы постреляли всю эту нечисть. Израсходовали практически весь боезапас и потеряли ещё одного. Но и тем, кому посчастливилось пережить это нападение, тоже не сказать, что повезло. Все, кроме меня с Инессой Романовной, шипели сквозь зубы и зажимали свежие раны.
Кому-то твари прокусили и обожгли голени, кому порвали жилы на запястьях. У нашего водителя рука так вообще висела плетью, переломленная пополам пониже локтя. И в конечном остатке — боеспособных стрелков у нас раз-два и обчёлся.
— Давай-давай, к выходу, резче! — тороплю я спутников, но понимаю, что быстрее двигаться они вряд ли смогут.
Пока наш маленький отряд ковыляет, матюкаясь и поддерживая друг друга, инспектирую патроны магазине. Пять, шесть… и седьмой в стволе. Вот и всё, что у меня осталось. А кто-то вообще всё в ноль спустил. Если сейчас начнётся второй раунд, то воевать нам придётся голыми руками. Ведь далеко не факт, что собачки были единственным, уготованным для нас…
И тут, словно подтверждение моих самых худших опасений, впереди раздаётся одинокий, но хорошо слышимый звук. Не рычание, не вой и даже не хрип. Это знакомый уху металлический щелчок. Щелчок затвора .
Мои соратники тоже его услышали и окаменели. В темноте было плохо видно, но я очень живо представил, что сейчас написано на их вытянутых лицах.
— Инесса Романовна, отходите назад, мы их задержим, — прохрипел один из сотрудников личной безопасности.