Служащие «Алых парусов» меня прекрасно знали, поэтому по первому требованию предоставили чистую одежду.
Эслер куда-то отлучилась, поэтому увидеть ее так и не удалось, впрочем, это было не к спеху.
Дома я появился уже ближе к ночи.
— Ну и где ты шлялся? — поинтересовался сидящий у камина Петрович, — Почему не позвонил?
— В «Алых парусах», пробовал девочек Эслер, — произнес ухмыляясь.
— Да мне плевать, кого, когда и где ты пробуешь. Лучше скажи, что за мужика высадили у наших ворот?
— А он вам ничего не рассказал?
— Нет. Молчит как партизан на допросе. На всякий случай связали и заперли, чтобы не убег.
— Отпускайте.
Пришлось рассказать Петровичу о своих похождениях.
— Ха-ха-ха, — заржал дед, услышав о посягательствах Зотовой на мое тело, но потом посерьезнел, — Это, конечно, все весело, но с Анастасией надо быть осторожней. Бабка себе на уме. Неизвестно, как поступит, случись ей узнать о твоем происхождении.
— Сам понимаю, — поморщился недовольно, — но не думаю, что получится избегать встреч. Кто же знал, что моя родственница настолько пронырлива. Если бы не познакомился с Марией, все обошлось, а теперь, девчонка вряд ли отстанет. Прямо палка о двух концах: и хочется — и колется. Вроде бы надо к Зотовым подход найти, но с другой стороны — у них у самих распри начинаются. Деду будет не до внука-неудачника, тут бы самому власть удержать.
— Надо подумать, — задумчиво произнес Петрович, — Посмотрим, как станут разворачиваться события, торопиться ни к чему, там видно будет. Может даже стоит примкнуть к Анастасии. Конечно, ей придется подсобить по мере сил и возможностей, но и она потом не откажет в помощи.
— Пойти против родного деда? — рыкнул в ответ.
Идея Томилина мне не понравилась.
— Это как посмотреть… Да не ерепенься ты! Пока сидим на жопе ровно. Потом решать будем.
— Слушай, а где все остальные?
— Спят давно. Думаю и нам пора.
— Ага, только пойдем сначала Саврасова выпустим.
Антон Валерьевич сидел в одной из комнат привязанным к стулу и с заклеенным пластырем ртом.
Стоило его освободить, как опекун Сергея начал громко возмущаться, но под моим взглядом резко осекся и замолчал, не пришлось даже дергать за связующую речь.
— Завтра поговорим, а сейчас отдыхать. Петрович, устрой бедолагу, — проворчал я, потирая усталые глаза и потопал к себе.
Тихонько открыл дверь, проскальзывая внутрь и замечая на кровати точеный женский силуэт. Алина мирно посапывала, завернувшись в одеяло.
Стараясь не будить, улегся рядом, обнимая и притягивая к себе. Женщина что-то пробурчала во сне и придвинулась ближе, утыкаясь носом в мою грудь.