— Опять клятва?
— Не опять, а снова.
— Хм-м, заинтриговали. Если это будет что-то такое же удивительное, как в прошлый раз, готов клясться хоть каждый день.
— Каждый день не нужно.
Когда магическая клятва была скреплена, я потер ладони и хитро улыбнулся.
— Жизненная сила или как вы ее назвали — внутренняя матрица, вполне поддается восстановлению.
— Может быть, только я еще не видел ни одного человека, который мог бы с ней взаимодействовать.
Я сделал многозначительную паузу.
— Он перед вами.
— Кхе-кхе, — закашлялся эскулап, — Не стоит так шутить.
— Какие шутки? Я говорю полностью серьезно.
Рабашский подскочил с места, взирая на меня с недоверием, надеждой и благоговением.
— Вы, вы… Максим! Это же открытие! Скольким людям мы сможем помочь, если сумеем разработать методику лечения и обучить работе с матрицей тех людей, которые ее видят.
Покачал головой.
— Не выйдет.
— Почему? Вы не хотите делиться знаниями? Понимаю… Все понимаю, но я могу посодействовать, у меня есть выход на нужных людей. Соберем конференцию, пригласим самых именитых эскулапов, а также глав Великих родов. Ваше открытие никто не сможет присвоить. Максим, могу с уверенностью сказать, что в скором времени вас ждут деньги и слава!
Рабашский метался по комнате и нечленораздельно бормотал, совершенно забыв о Подольской.
Эк его разобрало.
— Семен Семенович? — молчание, — Семен Семенович? — повторил я уже громче и хлопнул рукой по стоявшему рядом комоду.
— А? — посмотрел на меня эскулап лихорадочно-блестящими глазами.
— Умерьте пыл. Я же сказал — ничего не получится.
— Да почему?
— Потому что никто, кроме меня, не сможет на данный момент оперировать жизненной силой. Это своеобразный дар, который отсутствует у других.
— Позвольте, но как вы можете быть в этом уверены?
— Потому что, так и есть.
— Ты всего лишь восемнадцатилетний мальчишка, возомнивший себя невесть кем! Считаешь себя выше остальных магов? — раскраснелся Рабашский, — Нет, нет, ты просто решил надо мной посмеяться. На самом деле ты ничего не умеешь, просто набиваешь себе цену в моих глазах. Зачем?
— Семен Семенович, успокойтесь, — произнес устало, — и постарайтесь поверить на слово. Если бы я мог передать свои знания и умения, то непременно это сделал.
— Ну да, ну да, наверно, может быть, — вновь забубнил эскулап.
— Да возьмите вы себя в руки! — рявкнул не выдержав.
Подействовало. Рабашский словно вынырнул из-под толщи воды и уже спокойным, уравновешенным голосом произнес.
— Вы правы, Максим. Прошу меня извинить, просто то, что вы рассказали столь уникально, что я до сих пор не могу поверить.